Потерпевшие кораблекрушение

Потом натурщица некоторое время отдыхала, взяв на себя ведение разговора, и тихим, расслабленным голосом рассказывала нам о процветающих делах своего мужа, о прискорбном легкомыслии своей сестры и гневе их отца – скопидома-крестьянина из окрестностей Шалона, и, только когда она опять приняла требуемую позу, а я опять откашлялся, собираясь приступить к делу, и опять сказал лишь какую-то банальность о картине, сам Майнер наконец коротко и энергично положил конец моим колебаниям.

– Вы ведь пришли ко мне не для того, чтобы болтать пустяки, – сказал он.

– Да, – ответил я угрюмо, – я пришел занять денег.

Некоторое время он продолжал молча работать, а потом спросил:

– Мы как будто никогда не были особенно близки?

– Благодарю вас, – ответил я, – все понятно.

Кипя от ярости, я сделал шаг к двери.

– Разумеется, вы можете уйти, если хотите, – заметил Майнер, – но я посоветовал бы вам остаться и высказать все.

– О чем нам говорить? – вскричал я. – Зачем вы задерживаете меня, – чтобы подвергать ненужному унижению?

– Послушайте, Додд, вам следовало бы научиться владеть собой, – ответил он.

 – Вы сами пришли ко мне, я вас не звал. Если вы думаете, что этот разговор мне приятен, вы ошибаетесь, а если вы полагаете, что я одолжу вам деньги, не узнав точно, как вы надеетесь их отдать, значит, вы считаете меня дураком. Кроме того, – добавил он, – подумайте, и вы поймете, что самое худшее осталось позади: вы уже высказали свою просьбу и имеете все основания ожидать, что я отвечу на нее отказом. Я не хочу обманывать вас ложной надеждой, но, может быть, вам все-таки будет полезно дать мне возможность взвесить положение вещей.

Вот так (я чуть было не написал «ободренный») я довольно сбивчиво рассказал ему о своих делах: о том, что я столуюсь в извозчичьем трактире, но, судя по всему, там собираются отказать мне в кредите; что Дижон уступил мне угол своей мастерской, где я пытаюсь лепить эскизы фигур, украшающих часы и подсвечники, – Время с косой, Леду с лебедем, мушкетеров и прочее, – но ни одна из них вплоть до этой минуты никого еще не заинтересовала.

– А как вы платите за комнату? – спросил Майнер.

– Ну, с этим у меня, кажется, все в порядке, – ответил я. – Хозяйка – очень милая и добрая старушка, она ни разу даже не заговаривала со мной о просроченной плате.

– Если она милая и добрая старушка, это еще не основание для того, чтобы ей приходилось терпеть убытки, – заметил Майнер.

– Что вы хотите этим сказать? – вскричал я.