Похищенный. Катриона

Нет, не моя заслуга в том, я ни на что не решился, но совершенно невольно, движимый некою силой, подошел к незнакомцу и, положив ему на плечо руку, спросил:

– Вы хотите, чтобы вас убили?

Он вскочил и устремил на меня вопросительный, полный недоумения взгляд.

– Здесь все убийцы! – вскричал я. – Они убили юнгу. Теперь пришел и ваш черед.

– Так-так! Однако ж прежде им надо будет меня одолеть, – сказал незнакомец и, оглядев меня с любопытством, воскликнул: – А ты? Ты за меня?

– Да, за вас. Я не хочу быть вором, я не хочу запятнать себя кровью.

Я буду держать вашу сторону!

– О, ваше имя, юноша?

– Дэвид Бальфур, – отвечал я и, подумав, что обладатель столь изысканного кафтана, несомненно, привык к порядочному обществу, почел нужным прибавить: – Бальфур из Шоса.

Ему же и в голову, видимо, не пришло усомниться в моем ответе – горцы привыкли видеть цвет своего дворянства прозябающим в нищете. Но поскольку поместья у него, разумеется, не было, то мои слова уязвили ребяческое тщеславие, коим в избытке был наделен этот человек.

– Я из рода Стюартов, – приосанясь, объявил он. – Алан Брек – честь имею представиться. Довольно того, что я принадлежу к королевскому роду, и, хотя имя мое звучит просто, я не прибавляю к нему названий унавоженных ферм, которых у меня нет.

И, отпустив эту колкость, как будто решалось дело первейшей важности, он приступил к обсуждению наших возможностей.

Шкиперская каюта сбита была на славу, так прочно, что ей не страшны были даже морские валы.

Из пяти проемов ее войти можно было лишь в световой люк и две двери. Двери можно было закрыть наглухо; были они из крепкого дуба, с крюками, так что при случае их можно было и запереть. Одну дверь я уже запер и хотел было приняться за другую, но Алан остановил меня.

– Дэвид, – сказал он, – к сожалению, не могу припомнить название твоего поместья, а потому осмелюсь называть тебя попросту Дэвид, – эта открытая дверь – лучшее средство защиты в моей стратегии.

– А не лучше ли будет все же закрыть ее?

– Ни в коем случае! – воскликнул Алан.

 – Видишь ли, у меня, как известно, одно лицо. И коль скоро эта дверь останется открытой, а я буду стоять лицом к ней, то главные неприятельские силы окажутся прямо передо мной, чего я им и желаю.

Затем после тщательнейшего осмотра он взял с козел кортик (кроме огнестрельного оружия, там было несколько кортиков) и, покачав головой, заметил, что отроду не видал таких скверных клинков.