Похищенный. Катриона

Теперь, напрягая слух, погружаясь в безответную тишину дома, я уловил, как тикают часы за дверью, но все по-прежнему было глухо, как будто там, внутри, люди затаили дыхание.

Я стал раздумывать, уж не дать ли мне тягу, но тут меня взяла злость, и я изо всей силы руками, ногами стал колотить в дверь, зычным голосом клича хозяина. Моя настойчивость увенчалась успехом. Сперва я услышал наверху кашель, а затем, отпрянув от двери и взглянув на окно, увидел в нем высокий ночной колпак и нацеленный на меня мушкетон.

– Он заряжен, – предупредил меня голос сверху.

– У меня письмо к мистеру Эбинизеру Бальфуру. Могу ли я его видеть?

– А от кого письмо-то? – спросили сверху.

– Вам что за дело! – воскликнул я, не в силах удержать гнева.

– Хорошо, положи его у порога и можешь убираться ко всем чертям.

– И не подумаю! – возмущенно воскликнул я. – Я вручу его мистеру Бальфуру, как мне и было велено. Это письмо с рекомендацией.

– Что? Что такое? – визгливым голосом переспросил человек в колпаке.

Пришлось повторить.

– А кто ты такой? – после долгой паузы спросил он.

– Я не стыжусь своего имени. Меня зовут Дэвид Бальфур.

Только я проговорил это, послышался отрывистый стук мушкетона: человек наверху уронил его на подоконник. Мне показалось, что незнакомец вздрогнул. Последовало напряженное молчание.

– А что, твой отец неужто умер? – странно изменившимся голосом спросил он.

Перемена была столь разительна, что я смешался и не ответил ни слова.

– Да, как видно, умер, – продолжал человек в колпаке.

Проговорив это, он скрылся.

Глава 3. Я знакомлюсь со своим дядюшкой

Вскоре послышались скрежет цепочек, лязг отодвигаемых засовов. Дверь осторожно приотворилась и сразу захлопнулась, едва я успел переступить порог.

– Ступай на кухню, да смотри ничего не трогай, – сказал человек в колпаке и принялся тщательно приводить в порядок свои оборонительные приспособления, защелкивая одну за другой цепочки и задвигая засовы.

В очаге полыхало пламя; при его свете вырисовывались голые стены и на редкость скудная утварь: с полдюжины разных тарелок и плошек на полках, на столе, накрытом к ужину, тарелка овсяной каши, роговая ложка и стакан светлого, водянистого пива. Вот, пожалуй, и все, не считая двух-трех сундуков у стены да посудного шкафа в углу.