Отлив

– Проще простого, – ответил капитан. – Я собираюсь присвоить шхуну. В этом нет ничего нового, в Тихом океане каждый год так делают. Стивенс ведь украл недавно шхуну? Хэйз и Пис крали судно за судном. И таких случаев тьма. А груз? Подумайте-ка. Шампанское! Да его как нарочно для нас погрузили. Мы продадим его в Перу прямо на пирсе, а с ним и шхуну, коли найдем дурака, который ее купит. А потом нас ищи свищи. Если вы меня поддержите, клянусь моей жизнью, я доведу дело до конца.

– Капитан, – произнес Геррик дрогнувшим голосом, – не делайте этого.

– Я доведен до отчаяния! – возразил Дэвис. – Подвернулся случай, другого может не быть. Геррик, скажите одно слово, поддержите меня, ведь мы так долго вместе бедствовали.

– Не могу. Простите меня. Но я не могу. Я все-таки еще не так низко пал, – ответил, смертельно побледнев, Геррик.

– А что вы говорили сегодня утром? Что не можете попрошайничать? Либо – либо, сынок.

– Да, но это грозит тюрьмой! – воскликнул Геррик. – Не искушайте меня.

– Слышали, что сказал капитан шхуны, где мы были сегодня утром? – упорствовал капитан. – Ну так он сказал правду. Французы нас не трогали достаточно долго, больше так продолжаться не может. Мы и у них на примете, будьте уверены. Через три недели вы все равно окажетесь в тюрьме, что бы вы ни делали. Я прочел это на лице консула.

– Вы забываете, капитан, – возразил молодой человек. – Есть еще выход. Я могу умереть. Сказать по правде, мне следовало бы умереть три года назад.

Капитан сложил руки на груди и посмотрел ему прямо в глаза.

– Да, – сказал он, – вы можете перерезать себе глотку, что верно, то верно. И большая вам от этого будет польза? А мне что прикажете делать?

Лицо Геррика засветилось странным возбуждением.

– Оба, – сказал он, – оба, вместе. Не может быть, чтобы затея эта доставляла вам удовольствие. Пойдем, – он нерешительно протянул руку, – несколько всплесков в лагуне – и успокоение!

– Знаете, Геррик, мне охота ответить вам, как в Библии: «Изыди, Сатана!» Как! Думаете, я пойду топиться, когда у меня дети умирают с голоду? Доставляет удовольствие? Нет, черт возьми, не доставляет! Но это мой тяжкий крест, и я его понесу, пока не свалюсь.