Отлив

– Сейчас скажу, – ответил Дэвис. – Мне надо с вами посоветоваться. У нас есть шанс… Что это? – воскликнул он, указывая на ноты на стене.

– Что? – переспросил Геррик. – Ах, это! Это музыка – я записал фразу из Бетховена. Она означает, что судьба стучится в дверь.

– Вот как? – протянул капитан, понизив голос, он подошел поближе и стал рассматривать надпись. – А французский что значит? – спросил он, ткнув пальцем в латынь.

– Ну, это просто значит: лучше бы мне умереть дома, – нетерпеливо ответил Геррик.

 – Так в чем дело?

– «Судьба стучится в дверь», – повторил капитан и, оглянувшись через плечо, сказал: – Знаете, мистер Геррик, дело ведь именно в этом.

– Что это значит? Объясните.

Но капитан снова уставился на ноты.

– А примерно когда вы написали эту штуковину?

– Какое это имеет значение? – воскликнул Геррик. – Скажем, с полчаса назад.

– Господи помилуй, вот чудеса! – вскричал Дэвис. – Некоторые назвали бы это совпадением, но только не я. А я, – и он провел толстым пальцем по строчкам, – назову это Провидением.

– Вы сказали, что у нас есть шанс, – напомнил Геррик.

– Да, сэр! – произнес капитан, вдруг круто поворачиваясь лицом к собеседнику. – Я так сказал. Если вы такой человек, за какого я вас принимаю, значит, у нас есть шанс.

– Не знаю, за какого человека вы меня принимаете, – ответил тот. – Берите ниже – не ошибетесь.

– Дайте руку, мистер Геррик, – сказал капитан. – Я вас знаю. Вы – джентльмен и человек мужественный. Я не хотел говорить при этом лодыре, увидите почему.

Но вам я сейчас все выложу. Я получил судно.

– Судно? – воскликнул Геррик. – Какое?

– Ту шхуну, которую мы видели утром в стороне от входа в гавань.

– Шхуна с карантинным флагом?

– Та самая посудина, – ответил Дэвис. – Это «Фараллона», сто шестьдесят тонн водоизмещением, идет из Фриско[18 - Фриско – жаргонное название г. Сан-Франциско.] в Сидней с калифорнийским шампанским. Капитан, помощник и один матрос померли от оспы, наверное, подхватили в Паумоту.

Капитан с помощником были единственными белыми, вся команда – канаки. Для христианского порта, конечно, странный подбор. Остались трое матросов и повар. Как они плыли – не знают. Я, кстати, тоже не знаю, как они плыли. Должно быть, Уайзман пил беспробудно, если их занесло сюда. Во всяком случае, он помер, а канаки все равно что заблудились. Они шатались по океану, точно младенцы по лесу, и напоследок уперлись носом в Таити.