Остров Сокровищ

Отворив дверь, дрожащим голосом я произнёс то, что было приказано. Бедный капитан вскинул глаза вверх и в одну секунду протрезвел. При этом его лицо выражало не столько ужас, сколько смертельную боль. Он сделал движение, чтобы подняться, но у него не хватило на это сил.

– Нет, Билли, оставайся сидеть где сидишь! – проговорил нищий. – Дело есть дело. Пусть я не могу видеть, зато отлично слышу! Вытяни руку! А ты, мальчик, возьми её и поднеси ко мне!

Мы оба повиновались ему, и я видел, как он переложил что-то из руки, в которой держал палку, в ладонь капитана, который сейчас же сжал её.

– Дело сделано! – сказал слепой, выпустил мою руку и с невероятной быстротой исчез из комнаты. Издалека доносилось постукивание его палки, которой он нащупывал дорогу, а я неподвижно застыл на одном месте.

Прошло несколько секунд, прежде чем мы с капитаном пришли в себя, и я почувствовал, что всё ещё держу его руку.

– В десять часов! – закричал капитан, заглянув в то, что было зажато в его ладони.

 – Остаётся шесть часов. Мы можем успеть!

Он стремительно вскочил на ноги, но тут же пошатнулся, схватился рукой за горло и, издав странный звук, упал всей тяжестью на пол, лицом вниз. Я бросился к нему, но было поздно. Капитан скончался от апоплексического удара. И хотя я никогда не любил этого человека и только жалел его последнее время, я горько зарыдал, когда увидел, что он умер; это была вторая смерть, которую мне пришлось пережить за короткое время, и горе после первой было ещё слишком свежо в моей памяти.

Матросский сундук

Не теряя времени, я рассказал матери всё, что знал и что, быть может, должен был бы рассказать гораздо раньше, и мы поняли, что попали в затруднительное и опасное положение. Деньги, если только они были у капитана, следовало по всей справедливости получить нам, но не похоже было на то, чтобы товарищи капитана, два образчика которых я видел, пожелали расстаться со своей добычей ради того, чтобы вернуть долги покойного моим родителям.

Скакать сейчас же за доктором Ливси, как приказывал мне капитан, я тоже не мог, потому что тогда моя мать осталась бы совсем одинокой и беззащитной в пустой гостинице, да ещё с трупом капитана… Сюда в любую минуту могли заявиться его опасные товарищи, так что об этом нечего было и думать. Мы не решились оставаться в своём доме: любой ничтожный стук, будь то треск углей в печке или громкое тиканье часов, заставлял нас тревожно вздрагивать.