Черная стрела (адаптированный пересказ)

 – Все мое имущество не стоит и семидесяти шиллингов.

– Кондолл, – оборвал его сэр Дэниэл, осклабившись, – я готов пойти на этот риск. Напиши мне обязательство на двадцать фунтов. Я получу с тебя все, что смогу, и по доброте своей прощу остальное.

– Увы, мой добрый лорд, я не умею писать, – отрезал Кондолл.

– Увы, мой добрый Кондолл, – передразнил его рыцарь, – придется применить к тебе крутые меры. Хотелось, конечно, пощадить старика, но совесть не позволяет… Сэлдэн, веди его к ближайшему вязу…

– Нет-нет, сэр! – жалобно протянул старик.

– Друг, – сказал сэр Дэниэл, – я рад, что ты решил стать честным человеком. Теперь ты напишешь обязательство на сорок фунтов.

С этими словами сэр Дэниэл, самый веселый и остроумный рыцарь в Англии, хлебнул пряного эля и с хохотом откинулся на спинку кресла.

Старик нацарапал обязательство, и его увели.

– Иди сюда, – сказал сэр Дэниэл.

Мальчик встал и медленно подошел к нему.

Рыцарь снова откинулся назад и громко расхохотался.

– Клянусь распятием! Какой крепыш!

Мальчик покраснел, и в его темных глазах сверкнула ненависть. Когда он выпрямился, стало трудно определить его возраст. Лицо излучало чистоту и свежесть, как у ребенка, но выражение глаз было уже далеко не детское.

– Не думай, что я насмехаюсь над тобой, Джон, – ответил сэр Дэниэл, перестав смеяться. – Я устрою твой брак, получу за него тысячу фунтов и буду очень тебя любить. Ты станешь миссис Шелтон… нет, леди Шелтон, потому что мой маленький Дик далеко пойдет. Вздор! Нечего стесняться честного смеха, смех разгоняет печаль. Хозяин, дай поужинать моему брату, мастеру Джону… Садись, дружок, угощайся.

– Нет, – отказался Джон, – есть я не стану. Вы вовлекли меня в грех, и мне нужно подумать о душе… Хозяин, будь любезен, принеси кружку воды.

– Что за печаль! Ты получишь отпущение всех грехов, черт побери! – крикнул рыцарь. – Исповедуешься, и делу конец! Ешь и ни о чем не тревожься!

Однако мальчик проявил твердость: он выпил чашку воды, завернулся в плащ, сел в дальний угол и мрачно задумался.

Уже светало, когда в деревне поднялась суматоха, послышались оклики часовых, зазвенело оружие и застучали копыта.