Жена для чудовища

Я уже летала, петля выглядит надёжной и, в принципе, мне интересно. Да и после фигур высшего пилотажа в исполнении Одуванчика меня не напугать.

– Почему его зовут Одуванчик? – не удержалась я.

– Любит нюхать одуванчики.

Пожалуй, только Ливай мог произнести эту фразу с той же суровостью, что и отдавал приказ собрать выживших солдат.

– Армандо говорит, что у всех есть скрытое чувство прекрасного. Одуванчик его отыскал.

Мне показалось, или Ливай и Зак посмотрели на виверну с завистью, будто он постиг то, что им не дано.

Я наклонилась вперёд и осторожно коснулась чешуйчатой кожи. Прикольный. Никогда не трогала ничего похожего. Горячий и шевелится. Божечки, неужели я не сплю и не свихнулась?! Хотя нет. Я вышла за мужика, который женился, только чтобы я уговаривала его вылезти из жуткой и опасной твари. Или не только?.. Я точно свихнулась.

– Летите, – скомандовал Ливай. – Я организую поиски выживших и раненых, а потом прилечу с Армандо.

– Ты же не отправишь её одну? – Зак поднял брови.

Ливай поджал губы. Судя по его лицу, так он и планировал.

– Ладно, всё порядке. Я сопровожу её, – Зак вывел с другой стороны своего дракона. Или виверну. В чём разница-то?

Ливай бросил на него, а после на меня быстрый короткий взгляд. Будто кинжал метнул. Немного помолчал и кивнул.

– Хорошо.

Я хотела пожелать ему удачи, но Ливай развернулся и пошёл в дым. На Зака я посмотрела с обречённой тоской:

– Домой совсем никак нельзя? У меня там…

А что там? Консерватория? Родители, и всё в общем-то.

– Я понимаю, – неожиданно улыбнулся Зак. – Всё непонятно и сложно, особенно брак с Чудовищем, но ты можешь выбрать другого мужа из чёрных стражей. Он ничего не сделает.

– Это… правда не мой мир? Но… почему? Ты сказал, есть другие? Много? И что, никто не пробовал вернуться? – я вываливала на него поток вопросов, не позволяя ответить.

Зак широко улыбнулся. Потянув повод, он заставил виверну подойти к Одуванчику вплотную и протянул мне руку. Я вскользь коснулась его пальцев. Странный жест, но стало спокойнее. Будто мне не хватало касания другого человека.