Язык тела

Вот черт!

– Справедливости ради, у них есть только двадцать – тридцать минут на обычное вскрытие, а анафилаксия как раз заведомо трудна для посмертной диагностики.

– Послушай-ка, это же ты кое-что заметила. Ты всегда замечаешь мелкие детали, когда другие люди просто скучают. Так было всегда, даже в твоем детстве, – утвердила бабушка, вилкой указывая на Кэсси. – Тебе следовало бы быть одним из таких докторов, с твоими-то мозгами!

Внучка лишь пожала плечами – бабушка уже не раз приводила этот аргумент. Кэсси знала, что была неплохим техническим специалистом в морге, но становиться патологоанатомом? Это звучало смешно – как перейти от пяти боковых нокаутов в парке к игре в «Арсенале».

Медвуз не для таких девушек, как она, полуобразованных и выросших в зданиях городского совета. Гораздо больше такое образование подходило людям вроде Арчи Каффа – шикарным самцам, которые, казалось, плыли по жизни в ореоле непоколебимой уверенности в себе.

– А как же твои пятерки в вечерней школе? – продолжила бабушка и пересчитала отличные оценки на пальцах.

 – Пятерки по биологии и химии, четверка по физике. И пятерка по классической литературе.

– От этого пользы не больше, чем от макраме.

После окончания школы с четырьмя плохими выпускными баллами Кэсси намеревалась сбежать из бабушкиного дома. Конечно, она ее любила, однако, разница почти в пятьдесят лет, казалось, служила непреодолимой пропастью между ними. Заветной мечтой Кэсси было уехать за границу и жить где-нибудь в прохладном месте вроде Берлина.

Однако, когда Мазз, ее тогдашний бойфренд, рассказал девушке про сквот[5 - Сквот – дом или квартира, незаконно занятые группой бездомных людей.] попрошаек в заброшенном административном здании на ферме Чалк, она решила, что это лучше, чем ничего.

В день, когда Кэсси исполнилось семнадцать, согнувшаяся под тяжестью переполненного рюкзака девушка обняла на прощание на пороге бабушку. Обе едва сдерживали слезы. Но когда Кэсси вышла на улицу, ее слезы высохли, и на смену печали пришло нарастающее возбуждение: она наконец-то свободна и может начать по-настоящему взрослую жизнь, ни перед кем не отчитываясь.

Через три месяца, когда отношения с Маззом прекратились, Кэсси скиталась по притонам, переезжая после каждого неизбежного выселения властями. Эту жизнь нельзя было назвать комфортной: все квартиры были скудны на удобства, в них часто не было ни воды, ни электричества, а меняющиеся группы соседей по дому отличались сумасшествием и креативностью.