Время для звезд

Это была не совсем латынь, не латынь Овидия или Гая Юлия Цезаря. Но и не испанский. Скорее что-то среднее, со страшным акцентом и прочими нюансами. Но общий смысл я понимал.

Он пожевал губу и сказал:

– Плохо. Третий день взываю к страже, а явился заключенный. Но с судьбой не поспоришь. Почему у тебя такой выговор?

– Извини, амиго, мне тоже нелегко тебя понимать. – Я повторил на латыни, потом прикинул различия и добавил на самодельном промежуточном наречии: – Говори помедленнее, хорошо?

– Я говорю так, как желаю.

Это, конечно, вольный перевод. Думаю, совет римлянина звучал грубее. Он был похож на одну испанскую фразу, несомненно очень неприличную.

– Что он говорит? – допытывалась Чибис. – Это же латынь, да? Переведи!

Я был рад, что она ничего не поняла.

– Ужели, Чибис, не знакома ты с языком поэзии и науки?

– Слушай, не умничай! Скажи!

– Не лезь, малявка. Потом переведу. Я и так за ним не успеваю.

– Что за варварская тарабарщина? – надменно вопросил римлянин. – Говори разумно, не то получишь десять ударов мечом плашмя!

Казалось, он опирался на воздух. Я потрогал. Воздух оказался твердым; я решил не обращать внимания на угрозы.

– Разумнее у меня не получается. Мы говорили между собой на своем языке.

– Хрюкают только свиньи. Пользуйся латынью, если способен. – Он посмотрел на Чибис, будто только что ее заметил. – Твоя дочь? Не продашь? Было бы у нее на костях мясо, дал бы полдинария.

Чибис взбеленилась.

– Это я поняла! – рявкнула она. – Выходи и защищайся!

– Скажи это по-латыни, – посоветовал я. – Если поймет, наверное, отшлепает.

Она немного сконфузилась.

– А ты ему позволишь?

– Ты же знаешь, что нет.

– Пошли обратно.

– Я это предлагал и раньше. – Я повел ее мимо убежища пещерного человека к нашим апартаментам. – Чибис, я вернусь и потолкую с благородным римлянином – может, что интересное узнаю. Не возражаешь?

– Конечно возражаю!

– Будь умницей, солнышко.

– Я пойду с тобой.

– Зачем? Я расскажу тебе все, что выясню. Может быть, поймем, что это все означает. Как здесь оказался римлянин? Его продержали в холодильнике пару тысячелетий? Когда он очнулся? Известно ли ему что-то, чего не знаем мы? У нас неприятности, и нужна вся информация, какую только можно добыть.