Шестая колонна. Там, за гранью. Утраченное наследие

– Ах вот что… Ну еще бы!

Поднятые брови и ироническая интонация Томаса свидетельствовали о том, что только субординация не позволяет ему высказать свое истинное мнение.

Ардмор понимал, что Томас прав. Он убедился, что во всем, помимо своей науки, Кэлхун – самовлюбленный, надутый, склочный старый осел. Ему уже приходилось улаживать недоразумения, вызванные высокомерием профессора. Шир согласился продолжать работать с Кэлхуном только после того, как Ардмор долго с ним беседовал, успокаивая его и взывая к его чувству долга.

Ему вспомнилось, как он когда-то работал пресс-секретарем у одной известной и весьма популярной проповедницы. Должность называлась «директор по связям с общественностью», но две трети времени уходило у него на то, чтобы разбираться в скандалах, вызванных сварливым характером святоши.

– И потом вы же не можете гарантировать, что вернетесь через несколько дней, – настаивал Томас. – Это дело очень опасное. Если вас убьют, заменить вас здесь будет некому.

– Да нет, вы преувеличиваете, Томас. Незаменимых людей не бывает.

– Сейчас не время для ложной скромности, сэр. Может быть, вообще оно и верно, но только не в этом случае, вы же понимаете. Выбирать особо не из кого, а вы единственный, кому мы все согласны подчиняться. Единственный, между прочим, кому согласен подчиняться доктор Кэлхун. Потому что вы умеете с ним ладить. Больше никто этого не сможет, а он не способен ладить ни с кем.

– Ну знаете, Томас…

Томас промолчал, и через некоторое время Ардмор продолжал:

– Хорошо, допустим, что вы правы.

Томас немного помедлил, потом тихо сказал:

– Я мог бы попробовать.

– Вы?

Ардмор взглянул на Томаса. «А почему, в самом деле, я о нем не подумал? Может быть, потому, что на вид он не из тех, кому поручают такие дела? И еще потому, что он рядовой: если задание рискованное и требует самостоятельных действий, его не положено поручать рядовому.

– А вам когда-нибудь приходилось заниматься чем-то в этом роде?

– Нет, но мой опыт может пригодиться для такой работы.

– Ах да, Шир мне кое-что о вас говорил. До того как попасть в армию, вы же, кажется, были бродягой?

– Нет, не бродягой, – мягко поправил его Томас. – Я был хобо.

– Простите, а разве есть разница?

– Бродяга – это попрошайка, паразит, человек, который не желает работать.