Ракетный корабль «Галилей». Космический кадет

Стрелять можно, но только в целях самообороны; и вообще, я запру все оружие в мастерской, а то вскоре вы тут превратитесь в шайку дикарей с налитыми кровью глазами, у которых пальцы дрожат на спусковых крючках. Оружие здесь для того, чтобы пугать непрошеных гостей. Вы можете стрелять, но до тех пор, пока они не откроют по вам огонь, стреляйте только в воздух.

– Хорошо.

– Согласен.

– Пусть только попробуют стрелять!

– Есть еще какие-нибудь предложения?

– Только одно, – ответил Арт. – А вдруг наш приятель обрежет электропроводку? Мы целиком зависим от нее – свет, радио, даже система сигнализации.

Каргрейвз кивнул:

– Да, я должен был это предусмотреть. – Он немного подумал. – Давайте-ка займемся резервной линией и подключим сигнализацию к ракетным аккумуляторам. А завтра проведем запасную линию освещения. – Он поднялся на ноги. – Пошли, Арт. Остальные пусть садятся за учебники.

– Заниматься? – запротестовал Росс. – Сегодня мне никакая наука не полезет в голову!

– А ты запихивай через силу. – Доктор был неумолим. – Были люди, которые умудрялись писать книги в ожидании виселицы.

Ночь прошла спокойно. Рано утром Росс и доктор отправились к ракете, оставив Морри и Арта подсоединять к автомобильной батарее линию освещения. Каргрейвз хотел закончить все приготовления до прибытия тория. Забравшись в корабль, они с жадностью принялись за работу.

Каргрейвз поднял взгляд и увидел ослепительно-яркую вспышку, а потом ударившая в лицо взрывная волна швырнула его о борт корабля.

7 «Мы будем там, даже если придется идти пешком»

Арт тряс его за плечо.

– Дядя! – умолял он. – Очнитесь! Вы ранены?

– Росс… – невнятно прошептал Каргрейвз.

– Это я, Арт!

– А Росс – что с ним? Он погиб?

– Не знаю. С ним Морри.

– Пойди и узнай.

– Но вы…

– Я же говорю, пойди и посмотри…

Каргрейвз вновь впал в забытье. Когда он опять пришел в себя, то снова увидел склонившегося над ним Арта.

– Дядя, – сказал мальчик, – торий уже привезли. Что нам делать?

Торий… Торий? Голова его раскалывалась на части, и он никак не мог связать с этим словом ничего определенного.

– Сейчас… я приду… А что с Россом? Он мертв?

– Жив.

– Сильно ранен?

– Кажется, больше всего пострадали глаза.