Немир

Иногда, проснувшись среди ночи, он спускался в кухню и заставал Амбера сидящим за столом с неподвижным взглядом, руки подпирают голову. Приступ задумчивости мог длиться до рассвета. А ещё, когда Хранитель Архива бывал особенно рассеян и не успевал замести следы, Ленни обнаруживал на столе и на полу следы желтоватого порошка с приятным, хотя немного терпким запахом. Какое-то время он пребывал в растерянности, но затем нашёл за плитой битую чашку с остатками всё того же порошка, и тайны не стало. Очевидно, чашку использовали как пепельницу.

Между тем то, что было в новинку ему, давно стало известно широкой общественности. Очень скоро Ленни заметил, что на него подозрительно косятся, а дети показывают пальцем и смеются особенно громко. Досадуя на тех, кому нечем заняться в этой прекрасной и удивительной жизни, Ленни решил потихоньку за ними наблюдать, и это принесло свои плоды.

Однажды, выскочив из дома с каким-то поручением, Ленни заметил двух старушек, которые стояли поодаль, не спуская с окон любопытных глаз.

– Это притон, моя дорогая.

– Нет, моя дорогая, – отвечала собеседница. – Это вертеп.

Первая наклонилась к её уху, видимо, намереваясь развеять опасные заблуждения подруги, но тут обе увидели Ленни. Тот шёл к ним, расправив плечи и широко улыбаясь. Самые серьёзные люди время от времени впадают в детство, и сегодня Ленни захотелось пооригинальничать.

– Добро пожаловать, дамы! – громко сказал он. – Вы к нам?

Старушки молча отодвинулись, но не ушли. Их головы в унисон покачивались на сухоньких шейках. И тут к ним подошла третья, и Ленни вдруг с ужасом понял, что все три были близняшками! При этом поразительно похожими на его тётю! Разом забыв все слова, Ленни ретировался, сопровождаемый шуршащими, словно наждачка, смешками.

«Похоже, у нас проблемы», – подумал он.

С тех пор он испытывал панический страх перед старыми девами, склонными выражать громогласное возмущение по поводу того, что весь мир всегда говорит и делает абсолютно всё не так, как сказали и сделали бы они сами.

В один из особенно тёплых весенних дней, когда белые облачка кружились над крышей ратуши, обещая легковерным обманчивую близость неба, Амбер появился на пороге с официальной табличкой, возвещавшей:

«Перепись неотмирков человеческого происхождения.