Немир

Ленни никогда не питал пристрастий к разнообразным механическим конструкциям, но теперь, когда он оказался внутри одной из них, вопрос о её устройстве и принципе действия поневоле начал его беспокоить. Ленни принялся ёрзать, озираясь по сторонам с откровенным любопытством, которое вскоре было вполне удовлетворено. Изнутри механизм действительно больше всего напоминал автомобиль, однако Ленни заметил одну интересную деталь: сиденья и пол запорошены невесомой и очень нежной на ощупь чёрной пыльцой. Оставалось гадать, какой цвет был присущ им раньше.

– Это фаэтон, – произнёс Нандоло как нечто само собой разумеющееся.

– Да? – спросил потрясённый Ленни.

– А как ещё его назвать? – Нандоло передёрнул плечами. – Можешь предложить имя получше?

– Я не знаю, что это такое…

– Никто не знает. Наши гениальные предки явно изобрели его для чего-то другого. Они брали идеи пришельцев из Настоящего Мира. Но всё, что нами создано, так или иначе, повторяет нашу собственную историю. Так должны мы были на ком-то отыграться?!

Ленни был просто убит – только теперь он начал понимать, как странно идеи и легенды его мира преломляются здесь… так что же случилось с архаиками, что им понадобилось «отыгрываться» на своих творениях? Но он ничего не сказал, а продолжал жадно слушать.

– В инструкции ясно написано, что он должен летать, – рассуждал Нандоло, проводя рукой по обивке салона, – но он ведёт себя так, словно поклялся ни за что не отрываться от земли. Сантариал с ним просто намучился – и так во всём, с чем нам приходится иметь дело.

– Это не проклятье, – сказал Ленни, – это карма.

Он пожалел, что не сдержался. Фаэтон вдруг ощутимо вздрогнул – как будто мир вокруг них содрогнулся. Сантариал тихо выбранился и принялся выравнивать ход.

– Попробуй угадать, какого цвета он был раньше, когда был самим собой, – как-то слишком поспешно предложил Нандоло. Ленни крутанулся на месте и уставился на него, чувствуя, что начинает тупеть: слова архаика казались продолжением его, ленниных, мыслей.

– «Печальный зелёный цвет», – сказал Нандоло, кивнув. – Так назвали бы его сильфанеи. Они обожают придавать всему чувственную окраску.

– А как оно вообще работает?

Нандоло воздел руки к небу.

– Да поможет нам волшебство! – театрально провозгласил он.