Немир

В памяти Ленни тут же возник пейзаж, однажды виденный на западном склоне – странное надгробие со странной эпитафией, значение которой не смог прояснить даже Амбер. Непрошеная ассоциация надолго застряла в его мозгу, оставшись даже после того, как за Сантариалом закрылась дверь.

Рамзес шумно выдохнул.

– Нет, этого типа надо запретить! – заявил он. – С какой это радости ты позволяешь им тут околачиваться?!

Амбер оставил без внимания и вопрос, и множественное число. Его интересовало другое.

– Не считаю лишним спросить: и о чём это вы говорили? О светопреставлении или о том слове их четырёх букв, начинается на «ха»?

– А я чем виноват! – мрачно отозвался Рамзес.

 – Надо было читать статьи о текущем моменте!

– Но мне не кажется, что все эти люди внизу разделяют твоё мнение, – как можно мягче произнёс Ленни. Рамзес лишь усмехнулся.

– Толпа всегда ведома, – теперь, в отсутствии Сантариала, от него снова исходила обычная самоуверенность. – А такие, как Галахад или Магистр, владеют управлением в совершенстве.

Как сказал кто-то великий и мудрый: поизучай-ка механизмы управления, и никогда не испытаешь удивления. А ты что думаешь?

Ленни попробовал представить состояние, в котором не испытываешь никакого удивления, но оно настолько ему не понравилось, что он решил: не стоит и пробовать становиться великим и мудрым.

– Думаю, поживём – увидим, – сказал отмирок за неимением лучшего.

– А… не-е-ет! Чтоб его! Шкаф! Нет, вы это видели?!! Как стоял, так и стоит.

– Ну и ладно, ну и пусть, – с готовностью откликнулся Ленни.

 – Когда он ходил, это было так… неестественно.

– Я к тому, что этот недоумок и не подумал поставить его на место! Чтоб его расколбасило, если хотите знать мое мнение. Ленни, давай, навались!

– Как он это сделал? – произнёс Ленни чуть позже, убедившись, что шкаф совершенно неподъёмный, а они с Рамзесом, пытаясь его укротить, олицетворяют собой всю тщету суетных порывов.

– Это не Сантариал, – опровергая себя же, заявил Хранитель. – Это сам шкаф.

Он очень древний, сделан из коры не-помню-какого-дерева, а с ними не угадаешь заранее, что им в подкорку взбредёт. Наверно, ему зачем-то понадобилось выйти, а потом он забыл. С такими старыми вещами иногда случаются приступы амнезии.

– Вот щас тебе! – пыхтя, ворчал Рамзес. – «Амнезия»! У шкафа! Это же не Книга Времён!

– Рамзес, – простонал Амбер, прижав пальцы к вискам, – умоляю тебя, помолчи!

Между тем с отъездом короля вокруг стало необычайно тихо.