Немир

Ленни предположил, что он и сейчас сидит, низко склонясь над своим столом, и проводит какие-то измерительно-вычислительные работы. Постепенно Ленни расслабился. Ему всего лишь надо подождать, пока Амбер уйдёт. А если тот случайно его обнаружит, Ленни скажет, что заснул над книгами.

Успокоив себя таким манером, отмирок аккуратно придвинул тетрадь и принялся переносить в чистовик пропущенные позиции.

Сна не было ни в одном глазу.

Четверть часа прошли спокойно, а потом Амбер с шумом отодвинул стул и торопливо вышел, оставив Ленни теряться в догадках по поводу такой спешки.

«Молоко у него, что ли, убежало?» – недоумевал отмирок. Его собственные занятия мог прервать разве что конец света. Ну, или ужин в восемь вечера. Тут-то он и услышал голоса и понял, что к Амберу заявился посетитель.

Точнее сказать, гость. Посетители, как правило, приходили днём и по делу, а этот визит никак нельзя было назвать деловым. Амбер вернулся к работе, попутно пытаясь приготовить чай и выкладывая кому-то свои впечатления от последнего визита в Магистрат.

Описание жанровых сцен, учитывая обстоятельства и поздний час, выходило у Хранителя на редкость бестолково.

– Твоё хранилище рыцарских романов наконец-то приобрело завершённый вид, – после паузы заговорил гость.

Лишённый всякой живости, эмоционально блёклый, этот голос, тем не менее, был незабываем. Хотя бы благодаря отчётливости. Ленни прекрасно слышал каждое слово, сидя за тремя стеллажами в месте с самой паршивой акустикой, хотя пришедший говорил на полтона ниже Амбера.

– Я долго к этому шёл, – согласился Хранитель.

– Да у тебя лет пять руки не доходили, – иронически заметил гость. – И когда же ты сподобился?

– Ну, я не всегда бываю так занят. И Рамзес мне помогал.

– Прошу тебя. Твой Рамзес – несмываемое пятно позора на теле учёной общественности Города, – с нескрываемым пренебрежением изрёк собеседник.

Ответа он не получил. Наверно, если бы он перегнул палку, упомянув весь Немир, Амбер, скорее всего, кинулся бы защищать бывшего подопечного.

Но в масштабах Города… да, возможно, Рамзес был не самым трудолюбивым практикантом.

– У Рамзеса иногда бывают трудности, – наконец произнёс Амбер. Спокойно, констатируя очевидный для него факт.

– Ну да, его личное «инферно», – подхватил собеседник, не уточняя, что имелось в виду. – А эта книга! – добавил он без всякого перехода. – Раньше она выглядела совершенно иначе. И чем её оттирали? Шваброй с пемзой?

– Эту как раз нет.