Луна – суровая госпожа

Откуда он звонит?

– По автомату из пивной «Жена бурильщика», это на нижнем…

– Знаю, Майк. Когда соединишь меня, ты сможешь сам остаться на связи? Хочу, чтобы ты послушал.

– Будет сделано.

– А ты можешь определить, есть ли кто-нибудь рядом с ним? По дыханию, например?

– Из факта отсутствия эха я заключаю, что профессор под колпаком-глушилкой. Но предполагаю, что в пивной должны быть и другие посетители. Хочешь послушать, Ман?

– Да, пожалуй. Включи-ка меня. И, если он поднимет колпак, предупреди. Ты просто умница, Майк.

– Спасибо, Ман.

Майк подключил меня. Говорила Ма:

– …я обязательно передам ему, профессор. Мне очень жаль, что Мануэля нет дома. Вы не оставите номер, по которому вам можно позвонить? Он очень хотел связаться с вами, специально просил, чтобы я узнала у вас номер телефона.

– Очень сожалею, дорогая леди, но я уже ухожу отсюда. Дайте-ка подумать… сейчас восемь пятнадцать; я попробую позвонить вам ровно в девять, если позволите.

– Конечно, профессор. – В голосе Ма чувствовалось легкое кокетство, приберегаемое ею для мужчин – не мужей, – к которым она благоволит; изредка его частичка перепадает и нам.

Мгновение спустя Майк сказал: «Давай!» – и я заговорил:

– Привет, проф! Слыхал, вы меня разыскиваете? Это Манни.

– Готов поклясться, что я отключился! – изумленно выдохнул проф. – Нет, я и в самом деле отключился; надо думать, аппарат испорчен. Мануэль, я так рад тебя слышать, мальчик мой! Ты только что добрался до дома?

– Я не дома.

– Но… как же это… я не…

– Некогда объяснять, проф.

– Не думаю. Я опустил колпак.

– Небольшая проверка. Проф, когда у меня день рождения?

Он помедлил. Потом сказал:

– Понятно. Кажется, я понял. Четырнадцатого июля.

– Убедили. О’кей. Давайте разговаривать.

– Ты действительно говоришь не из дома, Мануэль? Где же ты?

– Об этом поговорим позже. Вы спрашивали мою жену о девушке. Не будем называть имен. Зачем вы хотите ее найти, проф?

– Мне надо предупредить ее.

– Почему вы так думаете?

– Милый мальчик! Все, кто был на этом митинге, сейчас в серьезной опасности. И ты сам тоже. Я обрадовался, хотя и крайне удивился, когда ты сказал, что говоришь не из дома. Тебе нельзя там появляться. Если можешь схорониться где-нибудь на время, устрой себе небольшой отпуск. Ты же понимаешь, хоть и не видел все до конца, что вчера вечером был настоящий взрыв насилия.