Луна – суровая госпожа

Но, Манни, ты же понимаешь, что может сделать там несколько килограммов тротила?

– Разумеется. – Мне аж поплохело от ее слов.

– Мы ударим сразу после взрыва – и Луна станет свободной! Я достану тебе взрывчатку и капсюли, но нет смысла начинать, пока у нас нет достаточно сильной организации. Мне надо спешить, придется рискнуть. Пойду загримируюсь. – И она попыталась встать.

Я толкнул ее обратно своей жесткой левой. Вайо изумилась, а я еще больше: до тех пор я ее и пальцем не тронул, разве что во время бегства, когда это диктовалось необходимостью.

Сейчас в Луне все иначе, но коснуться женщины без ее согласия в 2075 году… тут, знаете ли, всегда нашлось бы немало одиноких мужчин, готовых прийти ей на помощь, а до ближайшего шлюза – рукой подать. Как говорят наши детишки, «судья Линч не дремлет».

– Сядь и помолчи! – сказал я. – Мне-то известно, к чему может привести взрыв. А тебе, по-видимому, нет. Gospazha, мне очень неприятно это говорить… но если бы дело дошло до выбора, я скорее ликвидировал бы тебя, чем Майка.

Вайоминг не разозлилась. В некоторых отношениях она и впрямь была как мужик – сказывались годы пребывания в революционной организации с жесткой дисциплиной. Хотя в остальном Вайо сама женственность.

– Манни, ты сказал мне, что Коротышка Мкрум умер.

– Что? – Меня сбила с толку внезапная перемена темы. – Да. Надо думать. Одну ногу по самое бедро, это точно. Должен был минуты за две истечь кровью. Даже при хирургической ампутации это смертельно опасно.

(Я знал, о чем говорю. Меня спасли удача и тонна донорской плазмы, а ведь рука – это совсем не то, что случилось с Коротышкой.)

– Коротышка был моим лучшим другом здесь и одним из лучших в Луне вообще, – сдержанно сказала Вайо. – Он обладал всеми качествами, которыми я восхищаюсь в мужчинах. Честный, надежный, умный, добрый и бесстрашный, преданный нашему Делу. Но видел ли ты, чтобы я о нем горевала?

– Нет. Поздно уже горевать.

– Горевать никогда не поздно. Я горюю с той минуты, как ты сказал о его гибели.

Но я заперла свое горе в самой глубине сердца, ибо Дело не оставляет времени для скорби. Манни, если бы этим можно было бы добыть свободу Луне или хотя бы приблизить ее приход, я сама ликвидировала бы Коротышку или тебя. Или себя. А тебе жалко взорвать какой-то компьютер!

– Да не в этом же дело!

(По правде говоря, дело было и в этом тоже. Гибель человека не слишком меня потрясает. Мы все приговорены к смерти с самого рождения.