Кот, который ходил сквозь стены

Не говори «чмо пыталось купить деревце», говори «мужчина пытался».

– Ну, ваще-то это была чувиха. Ну… телка. Сечете?

– Да. Попробуем еще раз. Скажи «женщина».

– Ладно. Это чмо было женщиной. – Он застенчиво улыбнулся. – Вы совсем как сестры, которые учили нас в Святом Имени на шарике.

– Я принимаю это как комплимент, Билл… и буду приставать к тебе с грамматикой, произношением и выбором слов даже сильнее, чем они, пока ты не научишься изъясняться так же красиво, как сенатор. Потому что много лет назад один мудрец и циник доказал, что успех в жизни в основном зависит от умения говорить.

– Гм… не очень.

– Всему сразу научиться невозможно, и я этого от тебя не жду. Билл, если ты будешь каждый день мыться и правильно разговаривать, мир решит, что ты победитель, и станет относиться к тебе соответственно. Поэтому будем стараться.

– А пока что надо срочно убраться из этого гадюшника, – сказал я.

– Сенатор, это не менее срочное дело.

– Да-да, старое правило: «Как приучить щенка к улице».

– Да, сэр. Прямо в космопорт?

– Пока нет. По Эль-Камино-Реал, проверяя по дороге все терминалы: нам нужен такой, который принимает монеты. У вас есть монеты?

– Немного. Возможно, хватит на короткий звонок.

– Хорошо. Но посматривайте заодно, не попадется ли разменный автомат. Наши кредитные коды теперь недействительны, и придется обходиться монетами.

Вновь забрав наш груз, мы двинулись в путь.

– Не хочу, чтобы Билл слышал это, – тихо сказала Гвен, – но не так уж трудно убедить общественный терминал в том, что ты используешь верный кредитный код, хотя у тебя его вообще нет.

– Попробуем, если честный способ не сработает, – так же тихо ответил я. – Дорогая, сколько еще мелких уловок припрятано у тебя в рукаве?

– Не понимаю, о чем вы, сэр. Вон там, в ста метрах справа, кажется, стоит будка с желтым знаком. Почему так мало общественных будок, принимающих монеты?

– Потому что Большому Брату хочется знать, кто кому звонит… А если использовать кредитный код, выйдет, что мы почти умоляем его узнать наши секреты.

Преподобный доктор Хендрик Хадсон Шульц ответил почти сразу же. Похожий на Санта-Клауса, он оценивающе уставился на меня, одновременно подсчитывая деньги в моем бумажнике.

– Отец Шульц?

– Он самый. Чем могу служить, сэр?

Вместо ответа я достал банкноту в тысячу крон и подержал перед его лицом.