Кот, который ходил сквозь стены

Без рук, только с помощью силы воли.

Он развернулся на заднице, царапая пол каблуками. Я с удовлетворением отметил, что Гвен крепко держит пистолет обеими руками. Взяв трость, я подтолкнул самопальное оружие Билла, и оно оказалось прямо перед ним.

– Билл, не делай резких движений. Опусти руки. Разряди свой пистолет. Оставь затвор открытым и положи патрон рядом. Затем снова руки за голову.

Стоя рядом с Гвен и опираясь на трость, я затаил дыхание на то время, пока Билл выполнял мои инструкции. Я убил бы его без угрызений совести и не сомневался, что так же поступила бы и Гвен, стоило ему попытаться направить на нас свой самопал.

Но меня беспокоил вопрос о том, что делать с телом. Мне не хотелось его смерти. За пределами поля боя или госпиталя не так-то легко объяснить наличие трупа: оно создает ненужные проблемы. Управлению это точно не понравится. Поэтому я облегченно вздохнул, когда он выполнил данное ему задание и снова заложил руки за голову.

Орудуя тростью, я подтянул к себе его мерзкий пистолетик и единственный патрон к нему, после чего спрятал патрон в карман, наступил каблуком на ствол, сплющив дуло, и раздавил спусковой механизм.

– Можете немного расслабиться, – сказал я Гвен. – Нет необходимости убивать его прямо сейчас. Достаточно ранения, как и раньше.

– Так точно, сенатор. Можно мне его ранить?

– Нет-нет! Только если он будет плохо себя вести. Билл, ты ведь будешь хорошо себя вести?

– А я что, плохо себя вел? Сенатор, пусть она хотя бы поставит пушку на предохранитель!

– Ну-ну! У твоей предохранителя не было.

– Э-э, что?

– Да брось. Ты являешься сюда в кителе проктора, который тебе явно не впору, а штаны вообще к нему не подходят. Я прошу тебя предъявить документы, а ты хватаешься за пушку – к тому же еще и самопал, ради всего святого! И как давно ты принимал ванну? Но сперва скажи, что ты сделал с владельцем кителя. Он мертв? Или ты просто оглушил его и запихнул в шкаф? Отвечай быстрее, или я попрошу госпожу Хардести дать тебе стимулятор памяти.

– Не знаю! Я ничего такого не делал!

– Ну-ну, мальчик мой, только не надо врать.

– Это правда! Клянусь честью матери, истинная правда!

Насчет чести его матери у меня имелись сомнения, но высказывать их вслух было бы невежливо, особенно с учетом того, насколько жалкий тип валялся передо мной.

– Билл, – мягко сказал я, – ты не проктор.