Иов, или Комедия справедливости

А если бы ты могла выбирать, на чем бы ты остановилась? Смерть от солнечных ожогов? Голодная смерть? В акульей пасти? От жажды? В робинзонадах и в романах о потерпевших кораблекрушение героям всегда есть чем заняться, а у меня нет даже зубочистки. Поправка: у меня есть ты, а это все меняет. Маргрета, как ты думаешь, что с нами будет?

– По-моему, нас подберут.

Я думал точно так же, но по ряду соображений не хотел говорить Маргрете об этом.

– Рад слышать, что ты так считаешь. А почему ты в этом уверена?

– Алек, ты бывал в Масатлане?

– Нет.

– Это рыбацкий порт, где собираются как промысловые рыболовецкие суда, так и рыболовы-любители. С рассветом сотни лодок и кораблей выходят в океан. Самые большие и быстроходные уплывают на сотни километров от берега. Если подождать, нас обязательно найдут.

– Точнее, могут найти. Океан, знаешь ли, довольно большая штука. Но ты права. Плыть к берегу – самоубийство. Лучше уж остаться тут.

– Алек, нас будут искать.

– Будут? Почему?

– Если «Конунг Кнут» не затонул, то капитан знает, где и когда мы упали за борт.

Как только судно придет в порт – если уже не пришло, – он потребует немедленно начать поиски. А если корабль затонул, то обыщут весь район.

– Звучит логично. – (Правда, у меня была другая идея и совсем не такая логичная.)

– Наша задача – остаться в живых до того, как нас найдут, по возможности избежав акул, жажды и солнечных ожогов. А значит, надо двигаться как можно меньше. Лежать неподвижно, и только лежать.

А когда солнце поднимется выше, чаще поворачиваться с боку на бок, чтобы кожа обгорала равномерно.

– И молиться о ниспослании облачной погоды. Да, все правильно. Кстати, наверное, нам лучше не разговаривать. Меньше шансов, что начнем страдать от жажды. А?

Она умолкла надолго, будто последовала моему совету, однако наконец произнесла:

– Любимый, может быть, мы не выживем.

– Знаю.

– А если нам предстоит умереть, то я предпочту умереть, слыша твой голос.

И не хочу, чтоб у меня отняли право говорить, как я люблю тебя, говорить, когда хочется, а не молчать ради тщетной надежды прожить несколько лишних минут.

– Да, моя возлюбленная, да!

Несмотря на наше решение, мы говорили мало. Мне было достаточно касаться ее руки; Маргрете, как оказалось, тоже.

Спустя долгое время – часа три, по моим расчетам, – она ахнула.

– Что случилось?

– Алек! Смотри!

Она показала пальцем. Я взглянул.