Иов, или Комедия справедливости

А теперь перестаньте угрожать мне своей Астрид.

– Ладно. Не буду до тех пор, пока вы проявляете благоразумие. А сейчас вставайте – и под душ. Сначала очень горячий, потом ледяной. Как в сауне. – Она чего-то ждала. – Вставайте, я сказала. Не уйду, пока душ не будет включен и пар не пойдет клубами.

– Я приму душ… когда вы уйдете.

– И пустите еле тепленькую водичку. Знаю я вас! Вставайте, снимите брюки и под душ! Пока будете его принимать, я принесу завтрак. Скоро камбуз закроется, чтобы готовить ланч, а потому перестаньте тянуть резину… Ну пожалуйста…

– Ой, не могу я завтракать.

Во всяком случае не сегодня! Ни за что! – Даже мысль о еде была мне отвратительна.

– Вам обязательно надо поесть. Прошлым вечером, как вам прекрасно известно, вы слишком много выпили. Если вы не поедите, будете весь день чувствовать себя разбитым. Мистер Грэхем, я уже кончила обслуживать всех остальных пассажиров и, можно сказать, от дежурства освободилась. Сейчас принесу вам поднос с завтраком, а потом сяду и прослежу, чтобы вы съели все, что на нем будет.

 – Она поглядела на меня. – Надо было все-таки стащить с вас брюки, когда я укладывала вас в постель, но вы весите слишком много.

– Вы укладывали меня в постель?!

– Мне помогал Ори. Тот парень, с которым я танцевала. – Вероятно, мое лицо выдало меня, так как она торопливо добавила: – О, я не разрешила ему входить в вашу каюту, сэр. Я сама раздела вас. А вот чтобы втащить вас вверх по лестнице, мне нужна была помощь.

– Я нисколько на вас не сержусь.

 – (А потом ты вернулась на вечеринку? И он с тобой? И ты снова с ним танцевала? «…люта, как преисподняя, ревность; стрелы ее – стрелы огненные…» Нет… Нет у меня права на ревность!) – Я чрезвычайно благодарен вам обоим. Наверняка это было весьма неприятное занятие.

– Ну… смельчаки часто напиваются – после того, как минует опасность. Но вообще, конечно, это не дело.

– Верно. – Я встал с постели и направился в ванную. – Я пущу кипяток, честное слово!

Затем я прикрыл дверь и защелкнул задвижку, после чего разделся.

Значит, я был так омерзителен и бесчувственно пьян, что мальчишка-туземец помогал тащить меня до кровати. Алекс, какая же ты позорная дрянь! И нет у тебя никаких прав ревновать эту очаровательную девушку. Она не принадлежит тебе, и в ее поведении нет ничего дурного по стандартам ее мира – какими бы эти стандарты ни были, – и все, что она делала, было сделано ради твоей же пользы и твоего комфорта. А это не дает тебе никаких прав на нее.