Достаточно времени для любви, или Жизнь Лазаруса Лонга

 – Но я тоже не могу тут болтаться в подвешенном состоянии. Скажи им, чтобы продолжали свое дело.

Это застало меня врасплох.

– Я могу зафиксировать это, сэр?

– Ты слышал, что я сказал. Но я не отпускаю тебя с крючка. Тебе по-прежнему придется являться ко мне и выслушивать мои откровения до тех пор, пока омоложение не исцелит меня от подобного ребячества… кроме того, не забывай про свои исследования. Ты должен отыскать нечто действительно новое.

– Согласен, сэр, и на то и на другое – я дал обещание. Один момент – скажу компьютеру.

– Машина уже слышала обо всем от меня. Разве не так? – Лазарус помолчал. – Имя-то у нее есть? Неужели не дали?

– О, конечно. Нельзя же столько лет без него обходиться – хотя это просто чудачество…

– Не чудачество, Айра. Машины – как люди, поскольку сотворены по нашему подобию. Им присущи наши достоинства и недостатки – только в увеличенной форме.

– Специально я не придумывал имени, Лазарус, – но зовут ее Минервой. С глазу на глаз я кличу ее Занудой – потому что одна из ее обязанностей напоминать мне о том, что я предпочел бы выкинуть из головы.

– Si, Айра.

– Будь добра, говори по-английски. Старейший решил пройти полную антигерию. Внеси эти данные в постоянную память, передай в архивы и клинику омоложения Говарда для исполнения.

– Выполнено, мистер Везерел. Мои поздравления.

Лазарус вдруг заинтересовался машиной, что не удивило меня, поскольку за столетие нашей «совместной жизни» Минерва то и дело давала мне поводы для удивления.

– Спасибо, Минерва. Но ты поразила меня, детка. Кто ж теперь говорит о любви, этом главном пороке нынешнего столетия? Как случилось, что ты предлагаешь мне вспомнить сие древнее чувство?

– Это показалось мне уместным, Старейший. Или я ошиблась?

– Нет, вовсе нет.

– На классическом английском, Лазарус, на ваш второй вопрос можно ответить многими способами; на галактическом он не имеет прямого ответа. Следует ли отключить все определения, где глагол «любить» эквивалентен глаголу «нравиться»?

– Конечно. Речь не о том, что я «люблю» яблочный пирог или музыку. Я имею в виду любовь в старинном ее доброжелательном смысле.

– Согласна, Лазарус.