Помпеи

Но мать с сестрой были женщинами – что они могли знать? А кроме того, его приучили жить в соответствии с принципами стоиков: не тратить время на пустяки, выполнять свою работу без нытья, оставаться самим собой при любых обстоятельствах – в лишениях, болезнях, страданиях – и во всем придерживаться простоты. Мужчине довольно походной койки и плаща.

Аттилий присел на край тюфяка. Его домашний раб, Филон, принес кувшин с водой, таз, немного фруктов, хлеб, вино и нарезанный ломтями твердый белый сыр. Аттилий тщательно умылся, съел всю еду и напился, разбавив вино водой.

А потом улегся на кровать – он так устал, что даже не разделся, – закрыл глаза и мгновенно провалился в то зыбкое состояние между сном и бодрствованием, куда отныне и навеки ушла его покойная жена. И до Аттилия долетел ее голос, настойчивый и умоляющий: «Акварий! Акварий!»

Жене Аттилия было всего двадцать два года, когда ее тело поглотил огонь погребального костра. Эта женщина была моложе – быть может, лет восемнадцати. Но Аттилий еще недостаточно очнулся от сна, а женщина во дворе была достаточно похожа на Сабину, чтобы его сердце бешено заколотилось.

Те же темные волосы. Та же белоснежная кожа. Та же роскошная фигура. Женщина стояла у него под окном и звала:

– Акварий! Акварий!

Эти крики выманили мужчин из тени, и к тому моменту, как Аттилий спустился с лестницы, они уже столпились полукругом вокруг девушки и принялись беззастенчиво ее разглядывать. На девушке была свободная белая туника с глубоким вырезом и широкими проймами – обычно такую одежду носят дома, – несколько больше обнажавшие ее округлые белые руки и грудь, чем приличная женщина могла себе позволить при посторонних.

Лишь теперь Аттилий заметил, что девушка не одна. Ее сопровождала рабыня – тощая, пожилая, с растрепанными волосами.

Девушка, задыхаясь, что-то лепетала – что-то насчет того, что у ее отца сдохли все до единой красные кефали в загородке, насчет отравленной воды и какого-то человека, которого собираются скормить муренам, – и твердила, что акварий должен немедленно пойти с ней.

Вот и все, что Аттилию удалось уразуметь из ее слов.

Инженер вскинул руку, чтобы прекратить это словоизлияние, и спросил у девушки, как ее зовут.

– Я – Корелия Амплиата, дочь Нумерия Попидия Амплиата, с виллы Гортензия, – нетерпеливо представилась девушка, и Аттилий заметил, как при имени ее отца Коракс многозначительно переглянулся с работниками. – Это ты – акварий?

– Аквария здесь нет, – сказал Коракс.