Убийственная красота. Запретный плод

Меня могут уволить, и тогда не останется ничего, я сделаюсь нищей, буду сидеть одна в своей квартире в Бибиреве, вспоминая, как чуть было не оказалась замешана в групповушку с французом по имени Гильермо, который знает толк в девушках и разбирается в машинах. С сильными руками, мать его. Благоразумно заботясь о своем здоровье, своем будущем, своей жизни и сохранении рассудка, я засела за переводы, но вскоре снова отбросила их в сторону, не завершив и пары листов.

– Ты сошла с ума!

Я сказала это громко, вслух и, подойдя к зеркалу в ванной комнате, принялась себя рассматривать.

Лицо сделалось бледным, и вся я как-то осунулась, похудела. Губы красные, я искусала их так, словно у меня невроз. Глаза блестят, как при температуре. Я смогу жить без Андре. Я сейчас просто ненормальная, меня надо связать и отправить в больницу, напичкав таблетками. Я способна на все и могу навредить себе. Я не хочу такой любви.

– Алло! – Я набрала номер одного нашего знакомого, с которым мы иногда по четвергам ходили играть в мафию.

 – Павлик? Это Даша.

– Дашка, привет! – радостно воскликнул Павлик. – Я тебя не узнал. Ты уже вернулась из своих Парижей?

– Нет, я еще здесь. Ты не знаешь, когда Сережа прилетел в Москву?

– А должен был? – удивился Павлик. – Он разве не с тобой?

– Со мной?

– Он ведь улетел к тебе из Хельсинки. Вы встретились?

– Да. Да, конечно. Просто мы тут поссорились, и он уехал. Не сказал, куда именно. Может, вернулся в Хельсинки долавливать свою рыбу? – предположила я, не желая погружать Павлика в излишние подробности.

 – Он тебе не звонил с просьбой встретить в аэропорту?

– Да я уже сто раз проклял, что купил квартиру на Сходне. Мало того, что эти ваши самолеты над нами летают каждые пять минут, так я еще и всех вас встречать должен? – возмутился Павлик. – Нет, вы вообще нормальные? Знаете, что каждый из вас говорит мне? Что, когда я буду возвращаться откуда-нибудь, он тоже меня встретит. Только, знаешь ли, я столько не летаю. А когда в прошлом году мне понадобилось в Домодедово, никто не согласился туда ехать.

Потому что Домодедово, оказывается, далеко!

– Павлик, так ты его встретил или нет?

– Нет, конечно! – выдохнул Павлик. – А не кажется тебе, что проще всего позвонить ему самому? Или ты гордость включила?

– Гордость и предубеждение, – хмыкнула я.

Сережа, Сережа, я не должна была так поступать с тобой, вот только беда – я постоянно делаю именно то, чего делать ни в коем случае не следует.