Соломон Кейн и другие герои

Кроме украшений по всему телу старика были развешаны амулеты из слонового бивня, кости и кожи – как звериной, так и человеческой. Кейн был потрясен, когда этот человек неожиданно заговорил с ним… по-английски.

– Ха, твоя проснулась! Зачем твоя сюда приходи, а?

Кейн, естественно, сейчас же задал неизбежный вопрос:

– Как вышло, что ты… говоришь на моем языке?

Туземец ухмыльнулся:

– Моя бывай рабом… долго-долго назад, когда моя была мальчик. Моя, Нлонга, – великий могучий колдун! Другая такая человек больше нет! А ты – твоя ищи брата?

– Брата!.

. – зарычал Кейн. – Я! Брата!.. А впрочем, я действительно разыскиваю одного человека.

Чернокожий кивнул.

– А что будет, – спросил он, – если твоя его находи?

– Он умрет!

Туземец вновь ухмыльнулся.

– Моя – могучий шаман! – заявил он ни к селу ни к городу. Потом склонился ниже: – Твоя ищи белый человек, глаза как у одна такая леопард, верно? Верно?.. – И он расхохотался, заметив реакцию Кейна. – Так вот, твоя слушай. Этот, Глаза-как-у-леопарда, и царь Сонга сильно-сильно договорись.

Их теперь кровный братья, так. Твоя молчи! Моя твоя помогай, а твоя помогай моя. Так?

Кейн подозрительно осведомился:

– А с какой это радости ты мне собираешься помогать?

Шаман нагнулся над ним совсем уж вплотную и прошептал:

– Белый человек – правая рука Сонги. Царь Сонга сильней Нлонга. Белый человек – большая-большая колдун. Если белый брат Нлонги убивай Глаза-как-у-леопарда, он становись кровный побратим Нлонги.

Тогда Нлонга становись сильней Сонга. Твоя-моя договорились, так!

И с этими словами он, что называется, испарился из хижины. Растворился в воздухе, как призрак. Кейн, пожалуй, не взялся бы утверждать, что весь их разговор ему попросту не примерещился.

Он видел отблеск костров, горевших снаружи. Барабаны еще продолжали греметь, но в этакой близи их голоса накладывались один на другой, утрачивая гипнотический ритм. Все сливалось в сплошной шум, в котором трудно было угадать какой-либо смысл, не говоря уже о мелодии.

Явственно ощущалась только насмешка. Дикарская, злорадная и жестокая…

«Все ложь, – подумалось Кейну. Голова у него еще шла кругом. – Здешние джунгли лживы, точно лесная колдунья, что заманивает людей на погибель…»

Потом в хижину вошли два воина, два темнокожих гиганта, раскрашенные с головы до пят и с копьями в руках. Подняв англичанина, они вынесли его наружу. Он чувствовал, что они пересекли какое-то открытое место.