Мифы Ктулху

 – Ни один туземец не смог бы проникнуть в замок через солдатский кордон, да и все рабы ночуют в положенных им бараках за семью замками. Только Гола и горничная Изабеллы были в замке.

– Но кто еще мог сделать что-то подобное? – сердито воскликнул Дезмарт.

– Вы! – ответил я без колебаний. – Иначе почему вы так быстро выбежали из комнаты Марситы?

– Будьте прокляты за такой поклеп! – прорычал он и тут же выхватил шпагу, наставив острие мне в грудь. Но, как бы он ни был быстр, испанец оказался быстрее. Рапира Дезмарта звякнула о стену, а сам он застыл, как каменная статуя, – холодное острие клинка испанца коснулось его горла.

– Свяжите его! – бесстрастно призвал де Севилья.

– Опустите свой клинок, дон Флоренцо, – велел дон Винсенте, подступив на несколько шагов ближе, чтобы придать своим словам убедительность. – Синьор Дезмарт, вы один из моих ближайших друзей, но здесь я – закон, и я должен выполнять свой долг. Вы даете мне слово, что не сбежите?

– Даю вам слово, – спокойно ответил гасконец.

Из всех присутствующих, наверное, только один человек поверил его словам.

– Господа! – де Монтур шагнул вперед. – Этот молодой человек ни в чем не виноват. Переверните тело нашего германского гостя…

Два солдата сделали, как он приказал. Де Монтур вздрогнул и указал на труп. Мы, остальные, бросили на него беглый взгляд и от ужаса тут же отвернулись.

– Мог ли человек сделать что-то подобное?

– С кинжалом… – начал было кто-то.

– Ни один кинжал не наносит таких ран, – отрезал испанец. – Немец был разорван на куски когтями какого-то страшного зверя.

Мы оглядывались по сторонам, словно ожидали, что из тени на нас выпрыгнет некий отвратительный монстр. Мы обыскали весь замок – каждый фут, каждый дюйм. Но мы не нашли никаких следов присутствия предполагаемого хищного животного.

Вернувшись в свою комнату, я обнаружил, что Гола запер дверь, и потребовалось почти полчаса, чтобы убедить его впустить меня. Отругав негра за такое странное для дикаря малодушие, я рассказал ему, что произошло. Он худо-бедно понимал по-французски и мог отвечать на диком диалекте, который не без гордости считал речью цивилизованного человека. С отвисшей челюстью и белыми от ужаса глазами он слушал, как я приближаюсь к кульминации рассказа.