Джентльмен с Медвежьей Речки

Пока Капитан Кидд мотал головой, пытаясь вытряхнуть из глаз щепки и искры, я подбежал к огромному дубу и взлетел вверх по стволу. Но жеребец не сдавался, он вмиг очутился под деревом, принялся откусывать от него куски, каждый размером с лохань для стирки, и бить передними копытами по коре, стараясь добраться как можно выше. Но дерево попалось крепкое, оно не поддавалось. Конь даже попытался вскарабкаться вслед за мной, что меня немало удивило, но ничего у него не вышло. Наконец он с отвращением фыркнул и неторопливо отошел в сторону.

Я подождал, пока он скроется из виду, а затем слез с дерева, подобрал веревку и седло и пошел вслед за жеребцом. Я знал, что нет нужды ловить Александра – он и без меня доберется до Медвежьей речки в целости и сохранности. Капитан Кидд – вот кем были заняты мои мысли. В ту секунду, когда я вломил ему деревом, а он не рухнул замертво, я понял, что это идеальный конь для меня – конь, на котором я смогу скакать целый день, зная, что он нисколько не устанет.

Я поклялся себе, что объезжу его – разорви меня стервятник, если я вру!

Перебегая от дерева к дереву, я наконец нашел Капитана Кидда: тот самодовольно расхаживал взад и вперед, иногда останавливаясь, чтобы пощипать траву, откусить верхушку от молодого деревца или отломить ветку с дерева покрупнее и ободрать с нее листья. Иногда он гудел как пароход и вставал на дыбы, бороздя копытами воздух из чистого упрямства. Проделывая этот трюк, он поднимал в воздух столько камней, коры и комьев земли, что казалось, будто он стоит в самом центре бушующего урагана.

Никогда за всю свою жизнь я не видывал такого зверя. От него так и веяло буйством и непокорностью, как от апача на тропе войны.

Сперва я хотел накинуть лассо жеребцу на шею, а другой конец привязать к дереву, но подумал, что он запросто перегрызет веревку. И тут я заметил кое-что еще. Недалеко от нас были скалы – это их вершины я видел за рощицей, – и Капитан Кидд как раз подошел к расщелине, похожей на огромный ножевой порез.

Он заглянул внутрь и зафыркал, будто надеялся найти там какого-нибудь затаившегося горного льва, но тщетно. Ветер дул в мою сторону, поэтому моего запаха он не учуял.

Едва жеребец скрылся от меня за деревьями, я вышел из своего укрытия и заглянул в расщелину. В самом начале она была футов тридцать в ширину, но затем начинала стремительно расширяться, достигая сотни ярдов в самом широком месте, а затем снова сужалась и заканчивалась тупиком.