Безымянные культы. Мифы Ктулху и другие истории ужаса

Что-то в выражении его голоса заставило Кейна вздрогнуть, оторваться от кружки с добрым рейнским вином и вперить взгляд своих прозрачных – то ли серых, то ли голубых – глаз в маленькие красные глазки кабатчика в поисках скрытого смысла. Под холодным взглядом англичанина хозяин, однако, потупился и торопливо припал к своей кружке.

– Отправлюсь я, пожалуй, ко сну, – решительно сказал Кейн, залпом допивая вино. – Мне завтра на рассвете вставать.

– Да и я тоже, – поддержал его француз. – Любезный, давай-ка показывай наши покои.

Хозяин, ни слова не говоря, взял со стола свечу и повел своих постояльцев по длинному мрачному коридору. Три человеческие фигуры сопровождали зловеще корчившиеся на стенах тени. В неверном свете воскового огарка казалось, что плотный и коренастый хозяин таверны, загораживавший огонек свечи, расплылся еще больше, словно жуткий оборотень.

Кабатчик остановился у одной из дверей и, распахнув ее наружу, жестом предложил мужчинам войти. После того как Кейн и Л'Армон вошли в комнату, хозяин зажег в комнате свечку от той, что держал в руках, и молча удалился, оставив их одних.

Двое людей, которых свела дорога, огляделись кругом, потом посмотрели друг на друга. Обстановка комнаты была непритязательной: две кровати, пара стульев да громоздкий стол. Вся мебель была сколочена из грубо оструганных досок и никак не была украшена.

– Давай посмотрим, нельзя ли как-нибудь запереть дверь? – предложил Соломон Кейн. – Сказать по чести, лицо нашего хозяина не внушает мне большого доверия.

– По крайней мере, скобы для засова тут есть, – ответил Гастон. – Но я нигде не вижу самого засова.

– Ну что же, можно разломать стул и заложить дверь его ножкой… – решил Кейн.

– Mon Dieu[21 - Мой бог! (фр.).]! – воскликнул Л'Армон. – Да ты, право, робкий малый, мсье!

Кейн поморщился и довольно резко ответил:

– При чем тут робость? Это просто здравый смысл: мне не хочется быть зарезанным во сне, точно свинья на бойне!

– Клянусь гробом Господним! – расхохотался француз.

Пуританин покачал головой:

– А вот и нет. Мне знакомо твое лицо, вот только пока не припомню, где я встречал тебя раньше. Что же касается нашего хозяина… Впрочем, я не терплю поспешных обвинений и всякого человека считаю честным, пока доподлинно не убеждаюсь в обратном.