Безымянные культы. Мифы Ктулху и другие истории ужаса

В дикой глуши на разбойника наткнулся сэр Майкл Кирован, мой прямой предок, чье имя ношу и я. Содрогаясь от ужаса, холмы следили за тем поединком. Звон стали достиг ушей отряда, который скакал во весь опор, прочесывая окрестности.

Родичи обнаружили сэра Майкла тяжело раненным, а Дермода О’Коннора умирающим – у него была рассечена лопаточная кость и в груди зияла страшная рана. Но столь сильны были гнев и ненависть, что Кированы накинули разбойнику петлю на шею и повесили его на высоком дереве, что росло у края обращенного к морю обрыва.

– То дерево стоит и сейчас, – продолжал мой друг-пастух, помешивая хворост в костре. – Крестьяне на датский манер прозвали его Погибелью Дермода. По ночам люди не раз видели злодея: он скрежещет огромными клыками, льет кровь из ран в плече и груди и шлет самые ужасные проклятия покаравшим его Кированам и их потомству. Так что вам, сэр, я не советую в потемках ходить по береговым обрывам. В ваших жилах течет ненавистная для Дермода О’Коннора кровь, и вы носите имя воина, который его поверг.

Мне показали то дерево, Погибель Дермода, и выглядело оно жутко – ни дать ни взять виселица. Сколько веков простояло это орудие казни? Вряд ли кто-то мог ответить на сей вопрос, ведь в Ирландии люди живут долго, а деревья и вовсе бессмертны.

Других деревьев поблизости не наблюдалось. Круча вздымалась на четыреста футов, под ней зловеще синели волны, разбиваясь о беспощадные скалы.

Снова и снова по вечерам я отправлялся на холмы. Там царило безмолвие; человеческие голоса и иные звуки не вторгались в мои горькие думы. Я взбирался на вершины, оттуда звезды казались ближе и теплее. И часто мой мятущийся разум пытался угадать, которая из этих звезд – моя сестра. И стала ли бедняжка звездой?..

В висках билась тупая боль, свинцовая тоска давила на сердце. Оцепенелая, выстуженная душа взывала о милости к Господу.

Я все брел и брел, не отмеряя пути, не следя за временем. Звезды – красные, жаркие, яростные в ту ночь – не дарили мне утешения. Хотелось кричать и выть; хотелось кататься по земле и рвать зубами траву. Но приступ отчаяния миновал; дальше я шагал, будто в трансе.

В небе не виднелась луна.