Шелкопряд

– Не важно… это всего лишь беллетристика. Разве Леонора вас не просветила?

– Нет, – признался Страйк.

– Ни стыда ни совести, – сказал Кристиан Фишер. – Она, безусловно, в курсе. Мне казалось, Куайн из тех писателей, которые за обедом читают родным лекции на тему своих произведений.

– А почему вы, еще не зная об исчезновении Куайна, решили, что частного сыщика нанял либо Чард, либо Фэнкорт?

Фишер пожал плечами:

– Трудно сказать. Наверное, подумал, что один из них вознамерился разнюхать, какие у Куайна планы относительно этой книги, а затем либо попытаться его остановить, либо пригрозить судом возможному издателю.

– Именно поэтому вы с такой готовностью согласились на нашу встречу? – спросил Страйк. – Вы решили, что у меня есть нечто на Куайна?

– Нет, что вы! – рассмеялся Фишер. – Я исключительно из любопытства. Хотел узнать, что к чему.

Взглянув на часы, он перевернул лежавший перед ним макет книжной обложки и слегка отодвинулся назад вместе с креслом.

– Спасибо, что уделили мне время, – сказал он, вставая. – Если у вас будут известия от Оуэна Куайна, дайте мне знать, хорошо?

Он протянул Фишеру свою визитную карточку. Обходя вокруг стола, чтобы проводить Страйка, Фишер хмуро вглядывался в напечатанный на ней текст:

– Корморан Страйк… Страйк… Знакомое имя, а?..

Зерно упало на благодатную почву. Фишер внезапно оживился, как будто у него перезарядились батарейки:

– Черт побери, дело Лулы Лэндри!

Страйк понял, что может спокойно вернуться на свое место, получить кофе латте и не менее часа пользоваться безраздельным вниманием Фишера.

7

Готов признать, что еще не читал подобного…

    Бен Джонсон. Каждый по-своему[4 - Перевод П. Соколовой.]

Услышав по телефону, что в писательский дом ее муж не приезжал, Леонора Куайн заволновалась.

– Тогда где же он? – спросила она, скорее (как можно было подумать) у себя, чем у Страйка.

– Где он обычно отсиживается, когда сбегает из дому? – спросил Страйк.

– В гостиницах, – ответила она, – а однажды у женщины отсиделся, но больше он с нею не знается. Орландо, – рявкнула она в сторону, – не трожь, это мое! Кому сказано: это мое! Что? – выкрикнула она в ухо Страйку.

– Я ничего не говорил.