Пятнадцатый рай

– Ричард прав, – Аркадий аккуратно налил себе кофе из стеклянного кофейника, принесенного Эльвирой. – Вспомните, как я испугался, когда увидел этот чертов рисунок у вас в квартире. Вы его просто бросили на столе, как какую-то мелочь. Очередной набросок из миллиона тех, что рисует Максим в бессонные ночи. У него их было так много, и рисунков тоже. А вы и не понимали, что валяется у вас на столе!

– Мне потребовалось время, чтобы выяснить, что же вас так напугало, – призналась Арина.

– Но вы сразу поняли, что я напуган.

– Вы боялись за Максима! – поняла Арина.

– Один раз отец уже чуть не убил его. Как вы понимаете, это случилось, когда Максиму было шесть лет.

– Я не понимаю, – возразила Арина. – Я ничего уже не понимаю. Вы говорите мне слова, но они не собираются в смысл. Как такое возможно? Родной сын? Это каким нужно быть человеком…

– Моим отцом, – раздался голос из темноты коридора. Максим вернулся и сел за стол.

– Максим.

– Да, дорогая. Всего лишь моим отцом.

– Может быть, мы ошибаемся? Может быть, это был не он? – Арина цеплялась за соломинку. – Ведь на рисунках его нет.

– Вы пейте кофе, – как ни в чем не бывало предложил Аркадий. – Все возможно. Но проверять, правда это или нет – смертельно опасно. Впрочем, мы можем попытаться разобраться в кое-каких деталях, пока мы еще в воздухе. Как я понимаю, у нас снова есть пара-тройка часов, пока мы не вернемся в Москву.

– Ты уверен, что это необходимо? – нахмурился Максим.

– Никто не знал, куда делась та девушка. Может быть, если мы поговорим об этом, тебе станет легче?

– Или хуже, – забеспокоилась Арина.

– Давайте обсудим. Арина в любом случае только и делает, что заставляет меня говорить о прошлом. Отчего бы не сделать этого снова. – И Максим демонстративно улыбнулся, не давая Арине забыть, кто заставил его сделать эти рисунки.

– Не будем выяснять отношения, у нас нет на это времени, – сухо одернул их Аркадий. Подошел Ричард и положил на середину стола пачку карандашных набросков. Если не учитывать всего, что связано с тем, о чем они рассказывали, ими можно было бы восхищаться – их точностью и глубиной.

Максим определенно талантлив, и то, что он с самой юности занимался фотографией, совершенно понятно.