Пятнадцатый рай

Только вот кого надо поколотить этими кулаками? Саму себя?

– Что вы понимаете! Вы! – вспыхнула Арина, и глаза ее сверкнули таким огнем, что сожгли бы дотла, если б только можно было материализовать это пламя. Она не хотела, отказывалась понимать, что человек, которого она так долго и так сильно ненавидела и боялась, может оказаться ее союзником и, страшно подумать, хорошим человеком. Невозможно и немыслимо, разве может хороший человек угрожать ей, может он говорить таким ледяным тоном, что чувствуешь себя грязью, самой настоящей грязью.

Он делал это ради Максима. Черт, я не хочу ничего понимать!

– Арина Петровна, вы поправьте меня, если я не прав, но по вашему лицу я вижу, что вы уже придумали, как возложить на себя вину за все, что тут происходит и может произойти. Ведь так? – И Аркадий неожиданно улыбнулся, совсем слегка, еле заметно, можно сказать, одними глазами. Но это была теплая улыбка, и Арина впервые видела такое выражение на этом старом, жестком лице. Все равно, подумала она, он мне враг.

– Я заставила Максима нарисовать ее! – крикнула она ему.

– Вы не знали, что это может быть так опасно. Вы хотели помочь, – спокойно ответил он.

– Он говорил мне, что это для него тяжело и больно, а я ничего не слышала. Я думала… – Арина запнулась, и из глаз ее полились злые слезы бессилия.

– Вы думали, что можете заставить эти сны уйти. – Его слова прозвучали тихо и грустно. – Некоторые вещи не зависят от нас. Но сейчас он там, один, и тоже зол на весь мир. И тоже, я уверен, винит себя во всем без разбору.

А вы рыдаете здесь, в то время как вы должны быть вместе, и ни один из вас не должен страдать.

– Вы хотите, чтобы я пошла за ним? – изумленно пробормотала Арина. Ричард поднял голову и бросил взгляд на Аркадия так, словно тоже был потрясен этим.

– Счастье так мимолетно, – пробормотал Аркадий. – У меня никогда его не было. Максим мне как сын…

Он не успел закончить. Арина, вытерев кулаком слезы, бросилась вслед за Максимом. Дверь в спальню была открыта.

Максим сидел там на дальней стороне кровати. Он был неподвижен и смотрел в стену, опираясь на слегка отставленные назад руки. Он услышал, как Арина вошла в комнату. Она видела, как его плечи дрогнули, но Максим не обернулся и никак не дал понять, что знает о ее присутствии. Он был погружен в себя и отгорожен от всего, словно бы прозрачный купол накрывал его, и через этот купол не проходили ни воздух, ни тепло, ни любовь.

– Максим, – прошептала Арина, подойдя ближе.