Восходящая Тень

Мэт бежал до самой комнаты Перрина и влетел в нее, распахнув дверь и почти не обратив внимания на расщепленное дерево створки. Седельные сумы Перрина лежали на постели, а сам он запихивал в них носки и рубахи. В комнате горела всего одна свеча, но Перрин как будто не замечал темноты.

– Значит, ты уже все знаешь, – заметил Мэт.

Перрин, продолжал укладывать сумы.

– Насчет дома? – отозвался он. – Да, знаю. Я ходил по тавернам, рассчитывая подцепить подходящий слушок, чтобы спровадить отсюда Фэйли. После того, что стряслось сегодня, я просто обязан ее… – У него вырвался горловой рык – такой, что у Мэта мурашки пробежали по коже, ну сущий волк! – Вот там и услышал.

Может, хоть это ее выманит.

«Вот как?» – удивился Мэт, а вслух спросил:

– А ты этим слухам веришь?

Перрин поднял глаза – они вобрали в себя свет свечи и горели золотистым пламенем:

– Все это слишком похоже на правду. У меня почти не осталось сомнений.

Переминаясь с ноги на ногу, Мэт спросил:

– А Ранд знает?

Перрин лишь кивнул и снова занялся своими вьюками.

– Ну и что он говорит?

Некоторое время Перрин молчал, уставясь на свернутый кафтан, который держал в руках, потом ответил:

– Несет какую-то околесицу. Он сказал, что сделает это. Сказал, что сможет. И почему, мол, я ему не поверил… И все в таком роде. Ничего не понять. А потом ухватил меня за ворот и заявил, что, дескать, вынужден сделать то, чего они от него не ждут. Хотел, чтобы я его понял, но, сдается мне, он и сам-то себя не понимает. И похоже, ему все равно, ухожу я или остаюсь.

Нет, тут я, пожалуй, не то ляпнул. Он вроде бы почувствовал облегчение оттого, что я ухожу.

– Кровь и пепел! – вскричал Мэт. – Он не собирается ничего делать, а ведь с Калландором в руках он мог бы испепелить тысячу белоплащников! Ты же видел, что он проделал с этими проклятыми троллоками! Ты и правда уходишь? Домой, в Двуречье? Один?

– Один, если только ты со мной не пойдешь. – Перрин затолкал наконец кафтан в седельную суму. – Что скажешь?

Мэт, не ответив, молча расхаживал по комнате.

Лицо его попеременно оказывалось то на свету, то в тени. И мать, и отец, и сестры его остались в Эмондовом Лугу. Но у белоплащников нет никаких причин трогать его родню. А если он вернется домой, ему больше оттуда не выбраться – было у него такое чувство. Матушка его женит, не успеет он и глазом моргнуть. А если не вернется, а если белоплащники не пощадят его родню… Все это слухи насчет белоплащников – так тот купец говорил.