Восходящая Тень

«Это уж и вовсе невероятно, – сказала себе Эгвейн. – Ты просто наслушалась баек Тома Меррилина».

Бергитте давным-давно мертва и не вернется в мир до тех пор, пока зов Рога Валир не поднимет ее из могилы. А мертвые – даже герои легенд – не видят снов и, значит, не могут оказаться в Тел’аран’риоде.

Заставив себя отбросить бесплодные размышления, Эгвейн бегом поспешила обратно на площадь. Сколько же времени потратила она впустую? Уходят драгоценные минуты, а она так ничего и не выяснила, и теперь, наверное, ей придется обшарить город целиком.

Если бы только знать, что искать. И где. Бежать здесь, в Мире снов, было совсем нетрудно, но девушка понимала: как бы быстро она ни мчалась, ей не обежать весь город до того, как подруги ее разбудят. А возвращаться ни с чем ей не хотелось.

Неожиданно на площади, посреди стайки голубей, появилась женщина в бледно-зеленом платье, таком тонком и облегающем, что оно устроило бы и Берелейн. Темные волосы незнакомки были заплетены во множество тонких косичек, а лицо прикрыто полупрозрачной вуалью, похожей на ту, в какой был тот падавший мужчина.

Голуби вспорхнули у нее из-под ног, и женщина взлетела вместе с ними. Она поднялась выше крыш, прежде чем растаяла в воздухе.

Эгвейн улыбнулась. Она ведь и сама нередко летала во сне, а это, в конце концов, Мир снов. Девушка подпрыгнула и полетела к крышам. Чудно?, люди ведь не летают, подумала она, и все вокруг закачалось. Эгвейн заставила себя сосредоточиться, держаться уверенней – она летит, вот и весь сказ.

Это Мир снов, и она летает во сне. Свежий ветерок дул ей в лицо, Эгвейн ощущала необыкновенную легкость, и ей хотелось смеяться.

Она пронеслась над Панаршим Кругом – гигантским каменным амфитеатром с рядами каменных скамей, огражденных высокой стеной, и с огромной ареной посередине – и представила себе, какая пропасть народу собирается здесь, чтобы полюбоваться фейерверками, да еще какими. Ведь их устраивает Гильдия иллюминаторов. В Эмондовом Лугу фейерверки были редким развлечением – по пальцам можно пересчитать, и всякий раз взрослые веселились как малые дети.

Словно ласточка, парила она над крышами дворцов и особняков, теснящихся домов и лавок, над складами и конюшнями. Скользила между куполами, островерхими золочеными шпилями, бронзовыми флюгерами и башнями, украшенными каменным кружевом балконов. На каретных дворах стояли, дожидаясь возниц, экипажи и фургоны. Большая гавань и фьорды были заполнены выстроившимися вдоль причалов судами.