Восходящая Тень

Шириам рассказывала, что, вобрав в себя Огонь, ни одна Айз Седай, как бы сильна она ни была, уже не сможет от него избавиться. Вспыхнет как факел и сгорит. Это все равно что броситься в костер. Эгвейн тяжело вздохнула.

– В чем дело? – спросил Ранд.

– Кажется, сейчас ты объяснил мне, в чем разница между нами. – Эгвейн снова вздохнула.

– Вот как! Значит ли это, что ты готова отступиться?

– Ну уж нет! – Эгвейн старалась говорить как можно мягче. Она не сердилась на Ранда, точнее, сама не знала, на кого ей сердиться.

 – Может быть, мои наставницы были правы, но я все же чувствую, что какой-то способ есть. Обязательно. Только я не могу найти его прямо сейчас.

– Ты старалась, – сказал Ранд, – и я благодарен тебе за это. Не твоя вина, что ничего не вышло.

– Должен же быть какой-то способ, – бормотала Эгвейн, а Илэйн вторила ей:

– Мы отыщем его. Непременно.

– Конечно отыщете, – откликнулся Ранд с вымученной веселостью, – только не сегодня. – Он помолчал и добавил: – Наверное, вам пора идти.

 – В голосе его слышались нотки и сожаления, и облегчения. – Мне еще нужно сегодня поговорить с благородными лордами о податях. Они почему-то считают, что даже в неурожайный год пахаря можно обдирать как липку. Ну а вам, думаю, пора возвращаться допрашивать приспешниц Темного.

Ранд нахмурился, и, хотя больше он ничего не сказал, Эгвейн не сомневалась: будь его воля, он и близко бы не подпустил их к Черной Айя. Порой ее удивляло, почему он до сих пор не попытался спровадить их в Башню.

Наверное, потому что понимал: если попробует, они с Найнив зададут ему жару.

– Это верно, – твердо сказала Эгвейн, – но пока время терпит. – Приспела пора выложить, какова вторая причина ее прихода, а это оказалось труднее, чем она ожидала. Печальные, тревожные глаза Ранда убеждали девушку в том, что ему будет больно, а ей так не хотелось причинять ему боль. Но придется – другого выхода нет. Эгвейн потуже затянула шарф и, собравшись с духом, выпалила: – Ранд, я не могу выйти за тебя замуж.

– Я знаю, – промолвил он.

Эгвейн моргнула. Кажется, он воспринял это известие легче, чем она думала. Убеждая себя, что оно и к лучшему, она продолжила:

– Не хочу обижать тебя – поверь, это правда, – но я не могу стать твоей женой.

– Я понимаю, Эгвейн. Я же знаю, кто я такой. Ни одна женщина не захочет выйти за меня.

– Болван безмозглый, – вспылила Эгвейн, – это никак не связано с тем, что ты способен направлять Силу. Просто я не люблю тебя.