Великая охота

 – Пару раз, когда мне не удалось убежать, я сумел обмануть людей. Ну, кроме всего прочего, мне еще и повезло. Но что будет, когда убежать мне не удастся и ввести человека в заблуждение я не смогу, а удача от меня отвернется?

– Ты можешь продать его, – осторожно предложил Лан. – Такой клинок – редкость даже среди мечей, меченных знаком цапли. Ты мог бы выручить за него хорошие деньги.

– Нет! – Об этом Ранд уже не раз думал, но теперь отверг подобную идею по той же причине, что и всегда, и с большей горячностью – из-за того, что предложение исходило от другого человека.

Лан искоса взглянул на юношу:

– Значит, Тэм тебе не говорил? Он должен знать. Наверно, он не верил. Многие не верят.

Он подхватил свой меч, почти близнец Рандову, не считая отсутствия цапель, и быстрым движением выдернул его из ножен.

Это был меч королей Малкир. Лан не говорил об этом – ему совсем не нравилось, даже когда другие заговаривали об этом, – но ал’Лан Мандрагоран был лордом Семи Башен, лордом Озерным и некоронованным королем Малкир. Ныне Семь Башен были разрушены, а Тысяча Озер превратилась в логовище отвратительных тварей. Малкир лежала проглоченная Великим Запустением, и из всех лордов малкири в живых оставался лишь один.

Некоторые утверждали, что Стражем, связанным узами с Айз Седай, Лан стал, чтобы найти смерть в Запустении и воссоединиться с остальными людьми своего рода. Ранд имел не один случай убедиться, что от опасности Лан не бегал, наоборот, стремился к ней, явно нисколько не заботясь о себе. Но превыше своей жизни он полагал жизнь и безопасность Морейн, Айз Седай, с которой он был связан узами долга. Ранд не думал, что Лан стал бы на самом деле искать смерти до тех пор, пока жива Морейн.

Повернув клинок к свету, Лан заговорил:

– В Войну Тени Единая Сила сама применялась как оружие, и с помощью Единой Силы оружие создавалось. Некоторые его виды использовали Единую Силу – они могли одним ударом уничтожить целый город, превратить местность на мили вокруг в пустыню. И все это оружие было уничтожено при Разломе; и никто также не помнит о том, как его делать.