Великая охота

«Тогда кто? И как?» Он глянул искоса на Ингтара, раздумывая, не лжет ли шайнарец. «Ты и впрямь сходишь с ума, если подозреваешь Ингтара».

Теперь они находились в караулке подземной тюрьмы. Отрезанные головы и изрубленные тела стражников убрали, хотя о них напоминали красные потеки на столе и влажные пятна на соломе. Тут были две Айз Седай, с безмятежными лицами, в шалях с коричневой бахромой; женщины изучали намалеванные на стенах надписи, совершенно не заботясь о том, что их юбки волочатся по соломе. На поясе у каждой был несессер с чернильницей, и каждая пером делала заметки в небольшой книжечке.

– Взгляни сюда, Верин, – сказала одна из них, указывая на участок камня, покрытый строчками троллоковых письмен. – Выглядит весьма любопытно.

Вторая поспешила к ней, юбкой пройдясь по красноватым пятнам.

– Да, вижу. Рука много лучше прочих. Не троллок. Очень интересно. – Она принялась писать в своей книжке, поглядывая иногда вверх, чтобы прочесть угловатые буквы на стене.

Ранд заторопился наружу. Даже если б они не были Айз Седай, то и тогда ему совсем не хотелось бы оставаться в одной комнате с кем-то, кто считает «интересным» читать троллоковы письмена, выведенные человеческой кровью.

Впереди шагали Ингтар и его солдаты, намеренные вернуться к исполнению своих обязанностей. Ранд бесцельно брел следом, гадая, куда же ему теперь идти. Без помощи Эгвейн вернуться на женскую половину вряд ли возможно. «Свет, только бы с ней все было хорошо! Морейн же сказала, что с ней все будет в порядке!»

Прежде чем Ранд дошел до первой лестницы, ведущей наверх, его отыскал Лан:

– Ты можешь вернуться в свою комнату, пастух, если хочешь.

– Как она узнала?..

– Морейн знает великое множество всего обо всем, овечий пастух. Тебе бы следовало уже это понимать. Лучше бы обращал внимание на свое поведение. Все женщины только и толкуют о том, как ты, размахивая мечом, несся по коридорам.

– Свет! Мне жаль, что они сердятся, Лан, но меня пригласили туда. И когда я услышал тревогу… чтоб я сгорел, Эгвейн же была внизу!

Лан задумчиво подвигал губами; на его лице больше не дрогнул ни единый мускул.

– О, говоря точнее, они не сердятся. Хотя большинство считает, что тебе нужна строгая рука, чтобы немного тебя приструнить.