Огни небес

Вроде бы мелочь, но…

– Вот еще что, Мара. Я заметила, кое-кто улыбается, услышав имя Серенла. Брин тоже улыбнулся и сказал, будто у моей матери было предчувствие. В чем дело?

– На древнем наречии, – ответила Суан, – это имя значит «дочь-упрямица». Еще при первой встрече упрямство из тебя фонтаном било. В милю высотой и c четверть мили в ширину. – (И это Суан говорит! Да упрямей ее в целом мире женщины не сыскать! Еще и улыбается вовсю!) – О, конечно же, на этом ты не остановилась, дальше идешь.

Повозку вдруг тряхнуло сильнее прежнего, и она покатилась так быстро, словно лошадь понеслась галопом. Женщин мотало, точно зернышки в сите, а они лишь изумленно переглядывались. Затем Суан рывком поднялась и отдернула впереди парусиновый полог. Джони на сиденье возницы не было. Потянувшись через сиденье, Суан подобрала вожжи и рванула на себя. Лошадь остановилась. Мин откинула полог сзади, выглянула.

Дорога проходила через заросли, можно сказать, лесок из дубов и вязов, мирта и сосен. Пыль, поднятая короткой гонкой, мало-помалу оседала. В ее клубах виднелся Джони, растянувшийся на обочине укатанной грунтовой дороги, шагах в шестидесяти позади повозки.

Не задумываясь Мин соскочила наземь и побежала к лежащему. Рядом с ним она опустилась на колени. Джони дышал, но глаза его были закрыты, а на виске под кровавой ссадиной набухала лиловая шишка.

Лиане отстранила девушку и уверенными движениями ощупала голову Джони.

– Жить будет, – быстро отметила она. – Вроде бы кости целы, но, когда он очнется, несколько дней у него будет побаливать голова. – Сев на пятки, она сложила руки на груди, в голосе послышалась печаль. – В любом случае я для него ничего не могу сделать. Чтоб мне сгореть, обещала же себе, что больше не буду об этом плакать!

– Вопрос… – Мин сглотнула комок в горле и начала заново: – Вопрос в том, что нам делать: погрузить его в повозку и отвезти в поместье или… убежать? – «О Свет, я ничем не лучше Суан!»

– Можем довезти его до ближайшей фермы, – медленно произнесла Лиане.

К ним подошла Суан, ведя в поводу лошадь, причем с таким видом, словно боялась, что мирное животное вырвется из оглобель и покусает ее. Бросив взгляд на лежащего мужчину, она нахмурилась:

– Он бы не поранился так, если бы просто упал с повозки. Я не вижу тут ни камня, ни корня.