Дракон Возрожденный

Пучок травы или стеблей, перевязанный одним способом, велит повернуть влево, связанный по-другому – двигаться вправо. Согнутая ветка. Горка камней – значит впереди крутой подъем; два листа наколоты на шип – жди крутого спуска. По прикидкам Перрина, Страж использовал чуть ли не сотню разных знаков, и Морейн знала их все. Лан редко возвращался к отряду, обычно только когда они разбивали лагерь, и, как правило, он, отойдя в сторонку от костра, о чем-то тихо совещался с Морейн. Из лагеря же он чаще всего уходил за несколько часов до восхода солнца.

После него, едва лишь розовело небо на востоке, первой в седле всегда оказывалась Морейн. Айз Седай не слезала бы со своей белой кобылы, Алдиб, дотемна и готова была ехать и в ночи, вот только Лан отказывался двигаться дальше по следу в потемках.

– Если лошадь сломает ногу, это задержит нас куда больше, – говорил Морейн Страж, если та принималась жаловаться на промедление.

Ответ Морейн всегда был почти одинаков:

– Если ты не способен двигаться быстрее, то, пожалуй, придется мне отправить тебя к Мирелле, не дожидаясь, пока ты состаришься.

Ладно, положим, это подождет, но ты должен вести нас быстрее.

Слова ее звучали наполовину шуткой, наполовину – сердитой угрозой. В них определенно таилась некая угроза или, вероятно, предостережение – такой вывод сделал для себя Перрин, глядя на то, как Лан поджимал губы, пусть даже Айз Седай потом улыбалась и, протянув руку, успокаивающе похлопывала Стража по плечу.

После первого подобного разговора Перрин с подозрением поинтересовался:

– Кто такая Мирелле?

Лойал сокрушенно покачал головой, бормоча что-то насчет неприятностей, ожидающих тех, кто сует свой нос в дела Айз Седай.

Лошадь под огиром, с мохнатыми щетками над копытами, была рослой и тяжеловесной, точно дхурранский жеребец, однако из-за свисающих по бокам длинных ног Лойала животное казалось недомерком – вроде большого пони.

На губах у Морейн заиграла улыбка, исполненная загадочного веселья.

– Зеленая сестра, только и всего.

Та самая, кому Лан должен будет однажды передать посылочку на сохранение.

– Тот день придет не скоро, – сказал Лан, и, что поразительно, в голосе его слышался нескрываемый гнев. – А если это будет зависеть от меня, то и никогда. Ты переживешь меня надолго, Морейн Айз Седай!

«Слишком много у нее секретов», – подумал Перрин, но не стал углубляться в дальнейшие расспросы на тему, способную взломать железный самоконтроль Стража.