Дракон Возрожденный

«А если завтра ради твоей борьбы понадобится уложить меня в могилу, ты и на это тоже пойдешь?» От уверенности, что она так и поступит, у него мороз прошел по коже.

– Что вы недоговариваете?

– Не слишком ли далеко ты заходишь, Перрин? – холодно произнесла Морейн. – Не стоит требовать от меня больше, чем я полагаю нужным поделиться.

Помедлив, он задал еще вопрос:

– Можете ли вы сотворить и для меня то, что сделали для Лана? Можете поставить защиту для моих снов?

– Страж у меня уже есть, Перрин. – Ее губы изогнулись в намеке на улыбку.

 – И я намерена ограничиться одним. Я из Голубой Айя, а не из Зеленой.

– Вы знаете, что я имею в виду. Я не хочу быть Стражем.

«О Свет, на всю жизнь оказаться связанным с Айз Седай? Ничем не лучше волков».

– Перрин, тебе это не поможет. Щит действует против снов, приходящих извне. А опасность для твоих снов кроется в тебе самом. – Морейн вновь раскрыла маленькую книжечку. – Тебе надо поспать, – сказала она, явно завершая разговор. – Будь осторожен со своими снами, ведь спать иногда тебе все же придется.

Айз Седай перелистнула страницу, и Перрин ушел.

Вернувшись в свою комнату, юноша чуть-чуть ослабил хватку, в которой себя держал, приоткрыв щелочку в своих ощущениях. Волки до сих пор были где-то там, не приближаясь к деревенской околице, но со всех сторон окружив Джарру. Едва ощутив присутствие волков, Перрин в тот же миг вернул себе жесткий контроль над чувствами.

– Город – вот что мне нужно, – пробормотал он.

Город вынудил бы волков держаться поодаль.

«После того, как я найду Ранда. Когда закончу все, что нужно сделать ради него». Перрин не был уверен, действительно ли сожалеет, что Морейн не смогла оградить его своей защитой. Или Единая Сила, или волки – такого выбора никому не пожелаешь.

Хотя в камине лежали дрова и растопка, огонь разводить Перрин не стал. Он распахнул оба окна, и в комнату ворвался холодный ночной воздух. Перрин сбросил одеяла на пол и, не раздеваясь, улегся на бугристую постель, даже не пытаясь найти положение поудобнее.

Последняя его мысль, перед тем как он заснул, была о том, что если уж что и удержит его от глубокого сна и опасных видений, так это комковатый матрас.

Он был в длинном коридоре, высокий потолок и каменные стены которого, исполосованные причудливыми тенями, блестели от влаги. Искривленные полосы теней с четкими краями, вдруг начинающиеся и резко обрывающиеся, были слишком черны по сравнению с разделяющим их светом.