Смертельные тайны

– Я стараюсь не попадаться вам на глаза, но мы живем на одной улице, и совсем не пересекаться не получится, – улыбнувшись, сказала она.

– Ну ты и сука!

– Ходила в бар, Джанет?

– Да! – зарычала та. – С законным мужем!

– А ты совсем трезвый, Дон. Хотя тебе не повредила бы пара кружек пива. Тогда и женщина рядом станет красивой.

Джанет замахнулась, чтобы ударить Мариссу, но Дон успел схватить ее за руку.

– Хватит. Марисса, ты что, не можешь промолчать? Видишь же, что ей нехорошо.

– А чего это ты говоришь так, будто меня здесь нет? – заплетающимся языком проговорила Джанет.

– Поехали домой.

И он повел ее по улице так, будто она инвалид.

– Проститутка чертова, – пробормотала Джанет, уходя.

– Мне никто никогда за секс не платил! – закричала Марисса ей вслед. – Спроси у Дона!

Он обернулся и с болью в глазах посмотрел на нее. Непонятно было, кого он жалеет – свою жену-алкоголичку или самого себя. Он посадил Джанет в машину, и они уехали. Марисса закрыла глаза, не в силах противиться воспоминаниям о временах, когда он приходил к ней поздно ночью.

Ее мать обычно уже спала, и они тихо пробирались в ее комнату и занимались любовью. Она все еще помнила его тепло на своей коже.

Открыв глаза, Марисса поняла, что стоит совершенно одна – все, кто ехал с ней в электричке, разошлись. Снег падал крупными хлопьями на освещенную площадь перед станцией. Марисса повернула направо, на Фоксбери-роуд. В окнах домов горели рождественские елки, и тишину нарушал только хруст снега у нее под ногами.

За крутым поворотом начиналась неосвещенная Хаусон-роуд. Марисса задумалась и замедлила ход. Ей предстояло преодолеть жилую улицу длиной пятьсот метров почти в кромешной тьме – из всех фонарей горело только два. Она планировала пройти этот участок вместе с другими людьми с электрички – всегда находилось несколько человек, кто шел тем же путем, и было не так страшно. Но из-за Джанет и тех молодых придурков об этом плане пришлось забыть.

Марисса прибавила шагу, устремляясь к ближайшему горящему фонарю.

Вздохнуть с облегчением она смогла только на Конистон-роуд, ярко освещенной благодаря расположенной на ней школе. Повернув налево, она прошла мимо игровой площадки и перешла дорогу. Скрипучая калитка ее собственного дома была уже в нескольких метрах. Света в окнах не было, и палисадник утопал во мраке. Она достала ключи и почти что вставила их в замочную скважину, как вдруг услышала сзади какой-то шорох.