МИФЫ. МИФОнебылицы

 – Мы могли бы ему подсказать, что очень неразумно конфликтовать с извергинями в открытую.

– Мы хотели его взять, – заметил я, – но вы посоветовали позволить ему остаться.

– О господи! Вы совершенно правы! – вспомнил Зол. – Это моя вина. Но жители Вуха всегда были очень сдержанными. Очевидно, я их недооценивал. Венсли отреагировал на положительный пример гораздо эмоциональнее, чем я предполагал. А он повел себя так смело, что может попасть в беду, оказавшись в незнакомой ситуации. Надо было принять в расчет эффект, который на него произвел ваш поступок.

– А теперь ведет их на кровавую расправу, – пробормотал я.

– Ну, угроза не такая уж большая, – заметил Зол, наблюдая, как Глип выскочил из-за угла кондитерского магазина и повернул на главную улицу.

Поглощенный планами дальнейших действий, я едва не врезался в угол здания.

– Разве невозможно такому количеству людей справиться с парой извергинь? – настаивал Зол.

– Да ведь они не ведают, что творят, – угрюмо напомнила ему Тананда. – Думаю, у Венсли даже нет реального плана.

– Тогда мы должны остановить их и направить действия в правильное русло.

– Необходимо вытащить их оттуда, пока никто не пострадал, – возразил я.

Свернув за последний угол, мы наконец увидели замок. Как и говорил Монтгомери, через неохраняемые ворота входило не меньше тысячи горожан. Некоторые несли горящие факелы.

Раздавались крики.

– Скверные извергини, убирайтесь домой! Убирайтесь домой! Убирайтесь домой!

В одном из окон появилось зеленое лицо с торчащими ушами. Из толпы посыпались камни, ударяясь о стену замка. Лицо моментально исчезло. Мне показалось, что за спиной извергини показались кудрявые головы.

Внезапно я почувствовал, как будто кто-то ударил меня в живот и потащил вниз. Мы с Банни тяжело рухнули на землю.

– Скив! – взвизгнула она.

– Это не моя вина, – сказал я. – Магия перестала действовать!

В энергетических линиях внизу и над головой творилось нечто невообразимое.

Потом появилась мощная вспышка света. Когда она исчезла, тысячи вухян, вошедших в ворота, не стало. Они исчезли без следа. На улице не было ни души.

Я застонал, переполненный печалью и горечью.