Наследство Каменного короля

Распластавшись, она лежала на каменной скамье; платье разорвано, подол вздернут, и Дрого, снова этот Дрого со спущенными штанами, держа ее за раздвинутые колени и мелко дыша, двигался взад и вперед, заставляя голову биться и биться о стену. Оставьте меня, о боги, оставьте меня.

– А-а, очнулась, сучка, – прерывистым голосом просипел Дрого. – Нравится тебе? А так нравится? Грязная тварь…

И он наотмашь ударил ее по лицу.

– Я знал, знал, что ты не девственница… Кто поимел тебя первым, а? Какой-нибудь наемник из казармы? Шлюшка…

Он ударил ее опять.

– Давай, Эврар, если хочешь, развлекись. – Затягивая ремень, Дрого брезгливо мотнул головой. – И Гира тоже позови. Ей это нравится.

Эврар, стражник в засаленном камзоле, который до этого стоял в сторонке, держа факел, осклабился и, подскочив к Алиеноре, принялся тискать ее груди. Она попыталась взмахнуть рукой, чтобы его отогнать, но кисть лишь слабо шевельнулась.

– Ах ты, мразь… – Дрого занес кулак, и Алиенора вновь провалилась в мерцающую болью черноту.

А один раз к ней пришел Сайрус, тот самый одетый во все черное мрачный слуга графа Клеймора. Заметив за решеткой его фигуру – факел полыхал где-то далеко, за поворотом, – Алиенора, тихонько всхлипывая, забилась в дальний угол, пытаясь прикрыться обрывками платья.

– Не надо, пожалуйста, не надо… – чуть слышно бормотала она. Разбитые в кровь губы еле шевелились.

– Леди Алиенора, – негромко сказал Сайрус, – мне очень жаль.

Оглянувшись, он достал из широкого рукава большой ломоть хлеба и кинул его через решетку.

– Мне жаль, – еще раз повторил он, и исчез.

Алиенора, плача от боли в лице, вгрызлась в краюху, еще теплую, видимо, только что из печи. Доесть не успела. Вскоре появился Дрого, который снова бил и мучил ее, выпытывая, кто принес хлеб. Она не сказала. Остатки краюхи он размазал сапогом по грязи и этим же сапогом ударил ее в живот. Алиенору вырвало и он, грязно ругаясь, отшвырнул ее головой об стену.

*      *      *

Уже около часа Джош с Гуго, время от времени меняясь, пытались открыть дубовую дверь. Ключей действительно было очень много; некоторые вообще не получалось вставить, а остальные отказывались поворачиваться, но Джош, памятуя слова Буллита о том, что замок насквозь проржавел, упрямо возился с каждым ключом.