Круг земной

 – Я хочу выпить.

Девушка встрепенулась.

– Сейчас.

Она торопливо ринулась было к лазу, потом, вспомнив, обратно к столу, взяла небольшой кувшин – и опять к лазу. Её голые ноги мелькали перед глазами Родрика.

– Вот, возьми. – Она протянула глиняную кружку. Родрику подумалось, что если сейчас он прикажет ей станцевать гальярду, когда народ скачет, как ошалелый, она даже мгновения сомневаться не будет.

– Это не тот… туйон? – пробурчал он.

Эирлис улыбнулась.

– Нет. Но тоже крепкий. – Она уселась на топчан.

Родрик неопределённо повёл плечом. Угли в очаге мерцали красным, притягивая взгляд.

– Если хочешь, – закончила Эирлис, – можешь лечь со мной. Кровать широкая, места хватит.

– Нет, – пробормотал Родрик. – Я посижу немного.

– Хорошо. Спокойной ночи.

Эирлис улеглась на топчан, повернувшись к Родрику спиной.

– Знаешь, – сказал он, глянув краем глаза, – а ты храбрая.

Послышался вздох.

– Просто… до этой ночи они никогда меня не трогали.

– Была? А сейчас уже нет?

– Сейчас нет.

– И что ж такого случилось за эти пару часов?

– Да так…

Родрик удручённо покачал головой. Он опять ничего не понял. То есть твари обходили её дом стороной? Что это такое, что каждый месяц – или зиму? – вылазит из темноты? Или он спит и всё это ему снится?

Interludium. Алун

Алун Максен, тяжело задумавшись, сидел на табурете. Трактирщик был в грубых сапогах до колен, шерстяных штанах, коротком полушубке и меховой шапке, хотя в подполе было тепло, почти жарко.

На крышке раскрытого сундука висел старый жилет. Прокашлявшись, Алун протянул руку и достал из кармана жилета сложенный напополам лист тонкого пергамента, такого старого и сухого, что казалось, что он может рассыпаться от одного прикосновения.

И жилет, и листок были не его.

Давно, очень давно, зим пятьдесят или шестьдесят назад, он убил человека.

Нездешнего.

Это была случайность. Он просто бродил по кромке леса в поисках краснокорня и прочей вкусной зелени, и так увлёкся, что спохватился только когда из-за сгустившейся темноты стало сложно отличить одно растение от другого. И более того – сам не зная как, Алун оказался почти на краю Топи.

Он в сердцах ругнулся.