Дух дома

Хозяйка продолжала рассказывать, как бегала здесь ребенком, как в этих комнатах выросла и родила своих детей, как потом они здесь разбивали лбы. Аля слушала поток ее бредовых мыслей, и в конце концов, не выдержала.

– Если бы вам была дорога эта квартира, вы бы ее не завалили мусором, не спустили бы в унитаз бабушкино наследство!

Хозяева выпучили глаза, задыхаясь от унижения, но Аля не унималась. Она схватила стопку газет и швырнула к ногам супружеской пары:

– Вот на что вы променяли своё детство!

К ногам упали банки из-под пива:

– Вот на что вы променяли детство своих детей!

Хозяйка ринулась было вперед, но Валентин Федорович остановил ее, боязливо и виновато тянув голову в плечи.

– А теперь взяли ноги в руки и вытащили отсюда весь хлам! Живо! Даю две сотки за пустую хату!

Работа продвигалась. Альвина выставляла на порог хлам, а хозяева выносили его до помойки. По плоским ступеням растянула муравьиная дорожка из шагов, по сторонам то там, то здесь рассыпались листки, листочки и просто мусор.

Конечно, не так представляла себе работу риэлтора Аля, но она старалась следовать словам Царищева: «Нужно любить недвижимость, а не гонорар или продажи».

К вечеру комнаты почти опустели. Нужные хозяевам вещи уместились на полках кладовой, а в комнатах стало видно стены. Пыльные занавески подняли ужасный серый туман и заставили людей чихать, словно требуя отмщения за годы забвения.

– Валь, ты помнишь, как Димка свалился с этого дивана, когда учился ходить?!– просветлевшая и протрезвевшая хозяйка весело рассмеялась, демонстрируя полусгнившие желтые зубы.

 – Он тогда полетел головой вниз и набил такую огромную шишку, что мне две недели было стыдно его на улицу выводить. Ну а что бы подумали соседи о такой шишке? Что мы бьем ребенка! Еще не хватало мне сплетен за спиной!

– А где ваш сын сейчас? – спросила Альвина, вытирая влажной салфеткой лицо раскрасневшееся от работы лицо.

– Да помер он. В тюряге. Прирезал по пьяни на выпускном парнишку одного. Девчонку защищал. Девчонка теперь уже сама мать, а наш Димка помер.

Повесился.

Валентин Федорович горестно вздохнул и открыл балконную дверь. Свежий влажный вечер ворвался в комнату, сгреб в угол пыльные комья и закружил их.

– Здесь надо помыть полы. Сможете? – обратилась Альвина к хозяйке, которую, как оказалось, звали Нина Егоровна. Та коротко кивнула в ответ и скисла.

– Сотку дашь?

1.5.

На следующий день Альвина подходила к дому в Пустынном переулке с хорошим настроением.