Безобразная Эйвион, или Сон разума

Пусть будут благодарны: в ином случае их бросили бы в яму, завалили хворостом и устроили бы пляски. И их не двое, их трое. Потому что если умрёт один, одному внизу не справиться.

Драгг нёсся, как птица. В отличие от вечно неспокойного Северного моря, водная гладь Глотки Тролля лишь слегка волновалась, и под плеск волн воины затянули песню:

То было давно,

Дорогу держали,

Числом премногие

Корнина люди,

Плыли по соли

По следу форели.

Так этого жилья

Стал я правителем.[4 - По мотивам «Саги о Хальве и воинах Хальва».

Тем временем светило уже начало клониться к западу, и на безоблачном до того небе появились тёмные облачка. Помощник кормчего вдруг быстро ударил три раза подряд и, повинуясь сигналу, гребцы одновременно подняли вверх вёсла. Тут же, распускаясь, захлопал парус.

Эйвион как заворожённая смотрела на это чудо: огромный и полосатый, он сразу натянулся, надувшись попутным ветром.

– Какой большой…

Сир Гарет улыбнулся.

– Да. Работа для дюжины мастериц почти на год.

Он обернулся к внезапно появившемуся на носу драгга кормчему. Тот едва заметно поклонился.

– Если Эил будет к нам благосклонен, к вечеру мы будем на месте.

Говорил он медленно и правильно, сильно растягивая слова.

– Попутный ветер – это хорошо, – кивнул сир Гарет.

– Ветер – обманщик. Ал’иир не верит обещаниям Эила.

– Ты боишься ветра?

Кормчий сверкнул глазами. Он был почти на полголовы выше сира Гарета.

– Я – единственный, кто должен бояться. От моего страха зависит жизнь твоих воинов.

– Справедливо, – сказал рыцарь.

Не ответив, кормчий развернулся и исчез так же быстро, как появился.

На его месте возникла фигура Алуна.

– Чего тебе? – спросил сир Гарет.

– Не верю я этому черномазому, – буркнул старый солдат, дёрнув себя за ус.

Рыцарь вопросительно поднял брови.

– Он постоянно назад пялится, – продолжил Алун, – и сразу вперёд, как замечает, что на него кто-то смотрит. А сзади нет ничего.

– Ты излишне подозрителен, Алун.

– Ну, может, и так.

Справа проплывали высокие берега Глотки Тролля, густо заросшие сосновым лесом. Стена из деревьев, подступавшая к краям обрыва, стояла плотно и мрачно, разглядывая непрошеных гостей тёмными провалами меж стволов. Небо мало-помалу затягивали тучи.

Вновь трижды прогудел бронзовый диск, и парус, подчиняясь усилиям нескольких солдат, начал медленно подниматься.