Безобразная Эйвион, или Сон разума

Копыта лошади зачавкали по грязи. Завидев явно знатных кровей гостью, в небесно-голубом платье и добротном плаще, верхом на статной кобыле, рыбаки бросали работу, выглядывали из хижин, торопливо кланялись, сдёргивая шапки, некоторые бухались на колени, но, стоило ей проехать – девушка краем глаза заметила это, – начинали качать головами и выразительно переглядываться. Солдаты грозно посматривали по сторонам; Эйвион сидела в седле как каменная.

На Кораха же в открытую показывали пальцами. На лице карлика застыла презрительная ухмылка.

– Чего пялитесь, олухи? – бросил он мимоходом и словно себе под нос. – Ни разу не видели, как должен выглядеть нормальный человек?

– Что это за Дом Старейшин? – тихо спросила Эйвион у Утера – слава богам, он оказался в числе сопровождающих.

– Это здесь самый большой дом. Они там собрания проводят, и мужчинам туда ходу нет.

– Как? – изумилась Эйвион.

– Старейшины здесь – женщины. Так во многих прибрежных деревнях. Считается, вроде, что мужья – они в море хозяева, а жёны – на земле.

– Чудно, – пробормотала Айрис.

Меж тем начал накрапывать дождь, и отряд ускорил шаг.

Дом Старейшин оказался каменным, с высокой двускатной крышей, почти достигавшей земли. Стропила из дубовых балок толщиной с ногу человека тянулись вверх и, скрещиваясь, оканчивались резными мордами каких-то чудовищ.

У дверей их встретила старуха с длинной клюкой. Глянув на Эйвион, она нахмурилась, но не сказала ни слова, только махнула рукой в сторону входа. Солдаты развернулись и отправились обратно, шлёпая по лужам, а Корах сделал попытку проскользнуть вслед за своей госпожой.

– Пошёл! – гневно рявкнула старуха, выставив клюку в его сторону.

Корах остановился, широко улыбнувшись.

– Ну, матушка, вы мне льстите, – насмешливо произнёс он.

Не удостоив его в ответ даже взглядом, старуха закрыла дверь.

*       *      *

Эйвион стояла на короткой носовой палубе драгга, рядом с сиром Гаретом. Прохладный ветер шевелил её волосы.

Корабли оказались способны вместить всех воинов. В каждом из драггов помещалось по пятьдесят гребцов, по двадцать пять с каждой стороны; остальные солдаты время от времени сменяли своих товарищей.