Другие. Дэниел

Она скрывала все интересные места и придавала Бекки вид занудной недотроги. Дабы усилить это впечатление, мама разгладила её кудряшки и нацепляла на них заколок. Затем, чтобы окончательно всё испортить, она напялила на Бекки уродливый коричневый свитер.

– Можно, я надену гетры? – спросила сестра, в попытке исправить положение.

– Нет, милая, они тебе не идут.

Мама вывела нас во двор и ушла за машиной. Бекки потёрла нос и, ковыряя землю носком ботинка, печально спросила:

– Почему я не нравлюсь маме? Что во мне не так?

Мне стало неловко: Бекки была неизменным объектом замечаний и придирок, в то время как я, пребывал в статусе идеального сына и был образцом для подражания.

– Это из-за папы? – словно услышав мои мысли, хныкнула Бекки.

– Не выдумывай. Мама тебя очень любит.

Сестра подняла голову и посмотрела на меня взглядом осиротевшего оленёнка Бэмби. Она пускала его в ход каждый раз, когда считала, что её обижают. Со временем, у моего организма выработалась ответная реакция: при виде «Бэмби», мне хотелось грозно зарычать, задвинуть Бекки за спину и, при необходимости, отдать за неё жизнь.

Последующее четвёртое действие было более практичным и нашлось опытным путём. Я схватил упитанные щёки сестры и, глядя ей в глаза, уверенно сказал:

– Ты – самая красивая. В любом свитере и даже без гетр. И ещё, тебе очень идут сегодняшние трусы.

– Ты опять туда смотрел? – наигранно возмутилась сестра.

– Само собой.

Бекки захихикала и подставила мне шею.

Я с удовольствием её обнюхал. У сестры был удивительный запах. В нём невероятным образом сочетались строптивая дерзость и ранимая беззащитность. На выходе это давало такой аппетитный коктейль, что я то и дело пробовал её на зуб.

– Дети, в машину, – позвала нас мама.

Мы забрались в наш неброский «Шевроле» и медленно покатили по улице. На углу, у двери булочной, стоял её владелец Эл. Он дымил сигаретой, задумчиво глядя в сторону заросших зеленью гор.

– Привет, дядя Эл, – заорала Бекки.

 – У вас сегодня будут пончики?

– Только для тебя, егоза, – по лицу Эла расползлись улыбчивые трещины. – Лиз сегодня задержалась, так что загляните через часок, миссис Блум.

Мама кивнула и направила «Шевроле» к выезду из города. Соседний городишко Фишвиль был так же сер и уныл, как наш. Его основатели последовали примеру Литтонских придурков и поселились в крошечной бухте, взятой в кольцо высокой скалистой грядой.