Другие. Дэниел

– Дарс, займись Джен, – велел он. – Мы с Дэнни прогуляемся.

Эл подтолкнул меня к двери. Давать задний ход было поздно и я последовал за ним.

– Вообще-то я пришёл за кексами, – признался я на улице. – Их сожрал Гевин и мама…

– Кого вы видели в Фишвиле? – перебил меня Эл.

Он был взволнован и почему-то сердит. Я помялся и неуверенно промямлил:

– Белобрысых вонючек.

– Сколько их было?

– Двое. Они странно себя вели, но потом оказалось, что это богатые придурки и родственники Киршей.

– Кто к ним вышел – старший или младший?

– Младший.

Они увели его к воде. Наверное, решили искупать – он тоже подванивал.

Эл не оценил мою шутку. Хмурясь, он строго распорядился:

– Больше туда не ездите. Это опасно.

– Почему? – памятуя о городских правилах, я предложил: Если они нарушители, надо сообщить шерифу и всем остальным.

– Шериф в этом деле не поможет. «Фишей» ему не поймать.

– Это их фамилия?

– Нет. Это…

Эл замялся, жуя губы. Мне захотелось закончить наш непонятный разговор, не дожидаясь объяснений.

– Я расскажу о них позже, Дэнни, – выполнил моё пожелание Эл. – Когда ты повзрослеешь. А сейчас, уясни главное – береги Бекки и не подпускай её к большой воде. Запомнил?

– Да. Не подпущу.

Эл расслабился, потрепал меня по голове и вынул из кармана две пятидолларовые купюры.

– Из фонда Эсмонда, – выдал он свою обычную шутку.

Я не стал с ним спорить. Помешанный прадед считался богачом, однако, после его исчезновения, выяснилось, что никаких денег у него нет.

Понадеявшийся на наследство дед, умер в нищете. Олли часто приводил нам его пример, когда нудил об экономии.

– Если бы не Эсмонд, наш городок давно бы пришёл в упадок, – нравоучительно сказал Эл.

Это была его вторая любимая фраза. В отличие от остальных стариков, он не считал Эсмонда сумасшедшим и отзывался о нём очень уважительно.

– И что он такого сделал? – буркнул я.

– Вдохнул в него жизнь. Посмотри: у нас всё работает, все при деле и никто не бедствует.

Я молча оглядел окружающую нас тусклость.

Над городом висели тучи. Они плотно закрывали небо, не позволяя здешним домишкам расти ввысь. Те, в свою очередь, уже смирились с уготованной им мелкоэтажностью. Они жались к деревьям и не помышляли о судьбе небоскрёбов, которые показывали по телевизору.

– Ты ещё мал, Дэнни, – пробормотал Эл. – Многого не понимаешь.

– Я уже вырос. И когда стану совсем взрослым, буду жить в доме получше Говардовского, – заносчиво объявил я.